Исторические детективы

Уличные фонари сквозь незадернутые окна кареты высвечивали Ивана Аркадьевича мутным желтым светом. Благостное выражение лица, вызванное мечтами о поимке с поличным, вдруг изменилось – досада искривила губы, и это не могли скрыть даже пышные николаевские усы. Пришло понимание, что он поторопился. Разговор…

-Да что я могу рассказать? Помню только из рассказов матери, из записок в её сундуке. Как там, - продолжал дедушка. - Избивали, убивали помещиков. А ещё и против алкогольных напитков крестьяне выступали. Требовали закрывать кабаки, не соблазнять их. Много тогда попало в тюрьмы, избито были шпицрутенами…

Лея еще раз посмотрела на улицу, где мокрый снег под косым углом лупил по крышам соседних зданий, взглянула на свой немалых размеров нос, отразившийся в оконном стекле, вздохнула, и приятные мысли о грядущем барыше окончательно покинули ее голову. Часы в салоне заскрипели и издали громкий хриплый «Бом-м!».…

С остальными детьми мушкетёров отношения тоже не складывались. Дерзкая и острая на язык Жаклин не упускала случая поддеть Леона, вспомнив какой-нибудь позорный случай, каких за то время, пока он преследовал детей мушкетёров, накопилось более чем достаточно. Капитану рядом с ней волей-неволей приходилось…

Весело перекрикиваясь, ребята удалялись от Дома культуры, когда на крыльцо выскочила Наталья. Она задержалась, проверяя, на все ли костюмы фольклорного кружка нашили ажурную красно-желтую тесьму, которая пришла из Саранска накануне, и не успела никого предупредить об этом. Наталья покричала, пытаясь…

В бане, тоже поразившей меня огромностью помещений, высотой потолков и богатому украшению стен цветной мозаикой, я сразу направился в лавариум – мне нужно было хорошо и безопасно побриться без порезов и привести лицо в порядок, чтобы снять напряжённость в выражении лица и избавиться, хоть на время от…

Как был, в майке и трусах, он выбрался и понесся по коридору. Точь-в-точь как во сне, перед глазами мелькало черное и белое, на дощатом полу вспыхивали квадраты мертвенного света – это заоконные фонари раскачивались на ветру, то и дело скрываясь за листвой. Он едва успел добежать до уборной. Пошатываясь,…

– Анна Николаевна, – шепнул кто-то Готвальду на ухо. Дмитрий Михайлович невольно отвел глаза. Неужели его поведение было так откровенно до неприличия?! – Дмитрий Михайлович! – губернаторская дочка направилась прямиком к оторопевшему Готвальду. – Позвольте мне с вами перекинуться парой фраз, – любезно…

Мир сей преукрашенный – книга есть велика [1] , кою словом написал всяческих владыка. Пять листов препространных в ней ся обретают и чудные письмена в себе заключают. Первый лист есть небо, на нем же – светила, их, словно письмена, Божия крепость положила. Вторый лист – огнь стихийный под…

— Да нет же! — прямо-таки застонал служилый человек Ивашка Шепоткин. Меня, сироту, обидели! И рухнул здоровенный сирота на колени, задрав при этом бороду и с нечеловеческой надеждой заглядывая в глаза Колесникову. — Сказывай! — велел подьячий. — Да этот сирота сам кого хошь обидит! — возмутился торговый…

Прошкин вынужден был прервать свои психологические изыскания – в зал заседаний пыхтя и переваливаясь вошел его, Прошкина, многолетний руководитель – Владимир Митрофанович Корнев, начальник областного НКВД и еще один персонаж. Образ «артиста» померк в сравнении со спутником Корнева в одну секунду. Человек…

А Неаполь нуждался в благословении. Он побывал ареной множества войн: мое семейство, Арагонская династия, завоевала этот город в кровопролитном сражении всего сорок шесть лет назад. Хотя мой дедушка мирно унаследовал трон от своего отца, Альфонсо Великодушного, самому Альфонсо пришлось бороться за Неаполь…

Я посмотрел на него бессмысленным взглядом: в желудке у меня сейчас грохотало почище, чем в висках. — О чем ты? — О доме, господин. Он больше, чем у моего хозяина. — Тебя это удивляет? Он потупил глаза, боясь, что меня это оскорбило. — Ты знаешь, юноша, чем я зарабатываю на жизнь? — Не совсем,…

Вера промолчала. Извеков отметил про себя ее недовольно поджатые губы и взгляд, ушедший в глубину души. – Ты все дуешься на меня? Напрасно! Тебе выпала особая судьба, и ты должна это понимать и принимать безропотно! Вера снова промолчала, хотя отец ожидал реакции на свои слова. И вдруг она произнесла…

Филип Гуден — бывший школьный учитель, живет в Бате, автор серии исторических мистических детективов о Нике Ревилле, действие которых происходит в Лондоне в эпоху правления королевы Елизаветы и короля Якова I, во времена шекспировского театра «Глобус». Последние романы из этой серии — «Ночная маска»…

«Это ведь обо мне!» — понял Лыков и, точно, поймал на себе одобрительно-требовательный взгляд начальника. — Всякое ворье беспременно наметилось к нам на ярмарку. Со всех концов собираются, некоторые уже наверное здесь и сегодня вам на улицах попадутся под видом честных обывателей. Надо их уметь отличить!…

Господа же, не заметившие трюков над головами, продолжали разговор. — Длинный был на приеме у государя. Знакомый голос! С его обладателем час тому назад я столкнулся на черной лестнице в «Новых Афинах»! Я чуть не вскрикнул от радости: стало быть, ни император, ни его страшный брат ни при чем. Расправу…

Разбойник повернул голову и крикнул что-то своему напарнику. А Феклистов вцепился злодею в руку. В то же мгновение я выхватил приготовленный заранее пистолет, привстал и с разворота выстрелил во второго грабителя. Мой выстрел и выстрел злодея, с которым боролся Артемий, грянули одновременно. Его пуля…

– Браво, господин директор! – захлопал в ладоши крупный журналист в зеленом сюртуке. – Весьма достойный ответ, лучше и не скажешь. Вперед вышел главный хранитель музея Фернан Луарет: – Позвольте от вашего имени поблагодарить господина директора за содержательную беседу. Зашаркав стульями, журналисты…

Дойдя до столика, он сел на стоявший около него стул. – Чайку? – подлетел к нему Дмитрий. – Можно. Собери-ка. Сергей Федорович, а Сергей Федорович! Буфетчик, уже справившийся с граммофоном, очутился около гостя. – Что прикажете, Евгений Николаевич? – Да вот садись-ка, прежде…