Исторические любовные романы

— Ты не представляешь, как я мечтаю о тяжелом бластере, — покачав головой, сообщил он, — Уроды! Их бы всех Туда. Кивнул, соглашаясь. — А я о тактическом плазменном боеприпасе! Да сгорят все в очищающем пламени! — влез веселый Димка Малышев, прибывший в отпуск «Всадник Апокалипсиса». Когда он так…

Вспышка. Сука, и так ярко, как от солнца, стало ещё хуже. По глазам ударил свет такой интенсивности, что я невольно зажмурился, отворачиваясь. Когда смог снова видеть, понял:от всей этой магической мощи толку ноль. Существо просто поглощало атаки, словно перед ним не маги седьмого и выше ранга, а дети.…

Она снова взглянула на кровь, покрывавшую ее руки, заметила, что размазанные багровые пятна появились на полу, на маркерной доске и на светлых стенах кабинета. Так много… И если на Екатерине нет ран, то откуда тогда эта кровь? Она почувствовала, как сердце забилось в груди чаще, быстрее. Казалось бы:…

А даже если меня и не пристрелят, то возьмут в плен. Опять бросят в холодный зиндан и будут морить голодом, жаждой, пытать, заставят работать изнурительным трудом… Что с раненого взять? Во всем этом вообще сложно найти что-то хорошее, как ни посмотри. Но погибать сейчас я не собирался. Даже мысли не…

– Ничего пока, – ответил он. – Тогда извините, мне надо идти, – кивнула я облегченно. И уже вознамерилась отойти, как вдруг рука в черной перчатке легла на мое запястье. – Погоди, – властно приказал мужчина, жестко впившись пальцами в мою руку. – Сколько тебе лет? – Через месяц будет восемнадцать.…

Обойдя по спирали место боя и убедившись, что с этой стороны никого живого больше нет, Шатун вернулся к телам убитых им бандитов и спустя минуту с облегчением увидел выходящего из-за дерева Григория. Лучшего рубаку десятка. – Все, Шатун. Всех положили, – сообщил казак, весело усмехнувшись. – Все два…

Минувшей военной весной все резко переменилось, и криминальные новости перестали ее интересовать. Заходя по нескольку раз в день в уплотненное цифрами войны виртуальное пространство, Самоварова столкнулась с новым пугающим ощущением: ей казалось, она медленно сходит с ума. Ужастик из прошлого — мировая…

— Митька, значит. Митрий, Димитрий, то есть. — произнес тульский года, надвигаясь. — И ты, Государь хочешь, чтобы этот пройдоха к делу какому был пристроен, дабы пользу тебе принес? — Так и есть, — добродушно ответил Иоанн Васильевич. — Простую торговлю я ему доверить не могу. Просится с англичанами…

А вот цесаревну Ольгу отдали, так сказать, «на аутсорс» двум сильным индивидам — Аресу и Гермесу, которые сейчас привычно шли на почтительном расстоянии за девушками, о чем-то оживлённо разговаривая. Ну, точнее, как обычно, у Гермеса рот не закрывался, а Арес глубокомысленно молчал, иногда кивая. Прямо…

Первыми кончились патроны. — Вы тут что-то обронили, — оскалился я и ткнул в боевиков пальцем. Все выпущенные по мне пули метнулись обратно, мгновенно изрешетив своих бывших владельцев, которые падали прямо поперек коридора. Пока я перешагивал эти малоприятные импровизированные баррикады, мои парни…

– Можно и так, – опередил ответ Виталия инструктор. – Посмотрите, как вашему спутнику будет весело. Убедитесь, что всё надёжно. И сами захотите. Приговаривая это, он наклонился и принялся опутывать ноги Сони ремнями. – Зачем это? – испугалась она и умоляюще взглянула на Виталия, которому второй инструктор…

— Марка на цели. Дальность… 3.9. Пуск! — доложил Иннокентий. Ещё одна ракета устремилась к цели. Один виток, второй, и «Атака» встала на курс. Апач начал уходить в сторону, но медленно. — Есть… держу… ещё… твою мать! — выругался Кеша. Ракета попала в борт Апача, но он не рухнул. Двигатель задымил,…

Но тогда я не знала. Я была очарована им. Влюблена с первой секунды. Боже… Глупая школьница! И вот проходит семь долбаных лет. Воспоминания о том дне, как и о самом Даниле, чтоб ему икалось, Адамове, пылятся, заброшенные, где-то на дальней полке моего сознания, и вдруг происходит это. Он является…

– Мне кажется, вы ходите по краю… – осторожно начала я, имея в виду разом обе крыши: и черепичную, и ту, которая порой у людей едет. – Хожу, – охотно согласился псих. – Потому как движение – это жизнь. А стоит застыть – как можно сорваться. Поэтому специально не стоит замирать на месте. Еще и в таком…