Исторические любовные романы

– А тот раз, когда мы купались нагишом в пруду Калзи? – напомнила Линн. – Ну, если бы ты не проболталась Эдди Пелликот, куда мы отправляемся, у нас не собралось бы столько зрителей, – на губах Белль промелькнула дьявольская усмешка. – Уверена, в тот день на пруду собрались все мальчики из Натчез Каунти.…

«Нет, — остановила себя Кэтрин. — Это важнее. Взамен денег ты получишь нечто более ценное. Свободу. Надежду на будущее. Для тебя самой и для людей, которые зависят от тебя. Что намного дороже золота». Вынимая руку из кармана, она нечаянно коснулась кожаного переплета записной книжки и почти машинальным…

— Ну тогда, ради всего святого, поехали быстрее! — ответил Том и, обращаясь к командиру конвоя, попросил: — Уважаемый сэр, мы не могли бы прибавить шагу, пока я не превратился в ледяную глыбу? — Ага, — процедил сквозь зубы командир, всем видом демонстрируя английскому неженке свое неодобрение. Однако…

Юноша ответил ей лукавой усмешкой. – Через три дня я буду похож на отварного омара! Однако твое предложение не лишено заманчивости. Пожалуй, в другой раз… – Когда же, caro? Когда? Что влечет тебя в Англию? – Забывшись, маркиза ревниво выпалила: – Другая женщина? Ее любовник провел ладонью по вздрогнувшей…

– Но сейчас еще прохладно! – Мегги нахмурилась и посмотрела на небо. – Сейчас уже достаточно тепло, чтобы сажать семена, милая. – Аннора! Лэрд приказал вам сию же минуту отправляться в деревню. Вы должны посмотреть, такой ли прекрасный мастер этот пришлый и хорошо ли у него получился кубок. Когда…

– И запомни, когда мы будем сидеть за столом, следи, чтобы бокал миссис Блейг был все время наполнен. Она любит ликеры, но ей нравится, когда ее упрашивают выпить. – Слушаюсь, хозяин, – ответил Джефферс; и оба они от души посмеялись над госпожой Блейг. – А что до моего друга Уильяма Шора, то мы должны…

Пока поклонники наперебой заверяли Энэлайз, что ее репутация непоколебима и приглашали на следующий танец, она, почти не слушая их, оглядывала зал. Как ни странно, на празднике, где все мужчины стремились обратить на себя ее внимание, ей было скучно. Даже улыбаясь и флиртуя, в мыслях она возвращалась…

Ее сердце бьется неровно, а его стук отчетливо слышен в пугающей тишине. Боже милостивый, это настоящий ад или по крайней мере его подобие, созданное людьми! Кто только мог придумать такое?! Как долго сможет она выдержать все это? Кэтрин слышит звуки шагов и лязг цепей — наверное, охранники ведут кого-нибудь…

Капитан и матросы рассматривали юных пассажирок с оскорбительной бесцеремонностью. Если б это происходило на лондонской улице, их бы непременно наказал служитель полиции королевы-ханжи. Но тут полным хозяином положения был капитан. Он внимательно изучил взглядом девушек и решил, что госпожа гораздо привлекательней…

– Конечно, – оскорбленным тоном произнесла маркиза. – Но я забочусь исключительно о твоем благе. Джинни с трудом подавила стон. Свекровь отлично умела вызывать у невестки чувство вины. – Я ценю вашу заботу, но беспокоиться совершенно не о чем. Все будет прекрасно. И чтобы не передумать, быстро шагнула…

– Королева Бланш – женщина умная. Она внимательно прислушивается ко всему, что ей говорят. Граф рассмеялся, покачал головой и сказал, что пойдет в замок и расскажет графине о предложении Ромео. Без сомнения, она посмеется вместе с мужем, но, конечно же, в который раз восхитится преданностью и добрыми…

— Я лучше постою. — Рамиро прошелся из угла в угол, посмотрел немного, как ветерок колышет занавеску, и отвернулся. — Когда отплываем? — Послезавтра. И, если ветер будет попутным и Господь нам поможет, доберемся быстро. — Я бы надеялся скорее на ветер, чем на Господа, — хмыкнул Лоренсо. Ах да.…

— Слишком ты мнительный, Томас Уильям, — упрекнула она его. Хотя сама не испытала приступов растерянности из-за внезапного вызова герцогини, вернее, «любезного приглашения», как милая Клапп, пожилая компаньонка Люси, охарактеризовала необходимость упаковать все имущество и со всем окружением…

Именно с ним связано второе необычное знание, которое обрушилось на голову двенадцатилетнего Гарри. Его отец, сэр Лайонел Валентайн, был пьяницей. Это ни для кого не было секретом. Все знали, что сэр Лайонел пьет больше, чем следовало. Скрывать это было невозможно. Сэр Лайонел спотыкался, а иногда…

Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно: Джоселин Эсбюри, некогда — образец изящных манер, а теперь воровка и взломщица, подозрительная тень среди последних отпрысков Сити, могла даже получать удовольствие от того, что в состоянии поразить слух самого блатного обитателя трущоб и на равных…

Тоска по нему и детям вгрызается в сердце, убивает душу. Я ведь еще не стара. Некоторые посчитали бы — в расцвете лет. Тридцать пять — разве это так много? Но жизнь моя окончена, я чувствую это. Часто просыпаясь по ночам, вытягивая руку, я хочу дотронуться до Оуэна… Но там пустота. И тогда меня охватывает…

К счастью, она и не подозревает, что он голый. А кабы подозревала, то что бы сделала? Убежала с криком ужаса или… Интересно знать, где она напилась? Были ли там любезные кавалеры? Или только один кавалер, ее любовник? При этой мысли в воображении генерала возникли вдруг столь скоромные картинки,…

— Я… то есть вы тоже не имеете себе равных, ваша светлость. Все так говорят, и… — Я не придерживаюсь мнения, что про умерших ослов нужно вспоминать с любовью только потому, что у них хватает средств раздавать направо и налево подарки, заставляя людей чувствовать себя обязанными. Что до его щедрости…

— Увлеклась. Но не столько им самим… сколько некоторыми частями его существа. — О! — Губы Сесилии сложились в хищную улыбку. — И с этими частями его существа ты желала бы познакомиться поближе… Бекки вспыхнула, поерзала в кресле… — Можно сказать и так. Знаменитая прямолинейность…

В руках кандидат в кавалеры святого Гименея сжимал крохотную лаковую миниатюрку. На ней было изображение особы, о которой шла речь на сегодняшнем собрании. Он смотрел на черты ее лица и, по всему видать, ничего не замечал и не слышал вокруг. Даже пристальных и острых взглядов, которыми его изредка награждал…