Классическая проза

В клуб герой мой приезжает обыкновенно позже всех и садится за особенный стол… За обедом он кажется еще прекраснее. Он кушает с большим аппетитом, но не обнаруживает его ни взглядами, ни движениями, как люди грубые и дурно воспитанные; вино, кажется, он не пьет, а только вдыхает в себя его аромат, хотя…

Таких загадок мы могли бы привести великое множество, если б и без того не чувствовали неудовольствия, которое должен испытать всякий человек, более или менее озабоченный народным делом, читая написанное нами. «Так что же, – слышится нам негодующий вопрос недовольного читателя, – неужели, – по-вашему,…

однако же это твои слова. я просто не хотел отвечать на их дурацкие вопросы. говорил, что на ум придет, лишь бы от меня отвязались. потому и представился чужим именем. и еще имя такое странное, пап. гарри?… а уж какую ты фамилию назвал — сейчас даже не припомню, но тоже хоть куда. мы все чуть со…

Дачная жизнь выработала совершенно особые типы. Покойный Кущевский, долго живший в Петербурге и хорошо его знавший, набросал уже много лет тому назад целый ряд талантливых очерков этих типов; желающих познакомиться с ними отсылаю к нему. Но не могу не отметить одной довольно часто встречающейся разновидности…

- Так точно. На Авдотье Кузьминишне. Дамочка из себя оченно авантажная. - Ну вот видишь… А сам ко мне с эстафетой суешься. Разжалую вот тебя в первобытное состояние - и следа от тебя не останется… - А может, ваше величество, шведскую-то хочь для посмотрения пригласить? Чай, не слиняет? Не контракт…

15 августа минуло Евгению двадцать два года, а Юлии двадцать один. Утренняя песнь птичек разбудила юношу. Он открыл глаза, и все предметы вокруг него улыбнулись. Встав с веселием, спешил он к своей родительнице. Она сидела в задумчивости, облокотившись на окно, подле которого на молодой яблоне лобызались…

* * * Художественному творчеству Хьелланн отдал всего двенадцать лет, но за это время он успел выпустить три сборника новелл, несколько пьес и девять романов, каждый из которых явился событием в литературной жизни Норвегии. Поражает интенсивность его писательской деятельности, но еще больше поражает…

– Умойся, – сказала Леонтина, – и помолись. Перед тем как преклонить колени, Клер подошла к огню. –  Отче наш, сущий на Небесах… В этой молитве было одно слово, которое никак ей не давалось. –  Хлеб наш насушенный дай нам на сей день… – Что ты такое болтаешь! – воскликнула Леонтина. – Хлеб…

Лисица опрометью кинулась прочь, то и дело оглядываясь, припадая в страхе к земле. А чудовище с бегущими огнями долго еще грохотало и проносилось, долго еще стучало колесами. Лисица вскакивала и снова бросалась бежать со всех ног… Потом она отдышалась, и ее опять потянуло туда, к железной дороге, где…

Через секунду леди открыла глаза и увидела девочку, и девочка бросилась к ней и, поднявшись на цыпочки, чтобы спрятать лицо у нее на груди, прильнула к матери с каким-то страстным отчаянием, отнюдь не свойственным ее возрасту. – Ах, Боже мой! – с раздражением сказал мистер Домби, вставая. – Право же,…

– Только подумайте, мисс Мэри, – сказал он однажды. – Я знал в Нью-Йорке одного оригинала, который уверял, что ему там нравится летом. Он говорил, что там прохладнее, чем в лесу. Глупо, правда? По-моему, на Бродвее после первого июня вообще невозможно дышать. – Мама думает вернуться в город через неделю, –…

Воспользовавшись тем, что тетя и бабушка заняты разговором, мальчик берет большой кусок сахару и кладет за щеку. Тетя Рытлина подозрительно смотрит на него и отодвигает сахар. – А вдруг они не захотят его взять? Ведь он ему не родной сын,– говорит она вполголоса. Ринтын часто слышал эти слова –…

– Молчи! – махнула рукой грузная, широколицая старуха в старинном повойнике с ярким парчовым донышком. – Я, суседка, и то не узнала, а ему чего дивья. Много ли он видал ей? Я видал Катерину, видал не один раз и даже, помнится, лет пять-семь назад чай у них пил, но большая ли радость смотреть на деревенскую…

– Нисколько. – Это почему же? – Для меня большое удовольствие угостить вас первой чашечкой кофе на свободе. – Спасибо. Когда отправляется автобус? – Сегодня праздник, и автобусы не ходят. Но в одиннадцать поедет грузовик. – Вот как? Спасибо. Из дома вышла молодая девушка – черноглазая смуглянка.…

Два-три перехода — и они были, наконец, на рубеже того непочатого или мало еще початого края Новороссии, где Милороденко пророчил у господ кавалеров своему товарищу такое счастье и богатство, каких он и во сне не видывал. Овраги и лесистые балки стали попадаться реже. Стоги, под которыми они ночевали…

— Нет, сейчас она живет в Сассексе, в одном местечке под названием Луз Чиппингс. — Ах! — произнес мистер Корнелиус, чувствуя прилив того мягкого сострадания, которое всегда посещало его при упоминании о людях, в Вэлли Филдс не живущих. — У нее там работа. Она — секретарша одной женщины по фамилии Йорк.…

Долго, долго блуждала Морушка; томил ее голод, вся она дрожала от стужи. Вдруг ей опять блеснул тот самый свет, который она видела за день до этого. С радостью она к нему пустилась. Пришла опять к тому большому огню, около которого сидели двенадцать месяцев. Великий Сечень сидел на первом месте. – Добрые…

Внутрь я не попал и потому простоял у ворот до обеда, пока не появился один из ассистентов Штернберга, вышедший перекусить. Я увязался за ним и спросил, есть ли хоть какой-то шанс попасть в массовку. – Никакого, – сказал он и ударился в объяснения, что фон Штернберг статистов в свои фильмы отбирает…

– Прыгай! – приказал я, и они попрыгали на землю. Мы погнали их вдоль состава. Пока мы занимались обслугой, Том и Айк – каждый со своей стороны – открыли пальбу, пальбу они сопровождали диким гиканьем на манер апачей, чтобы отбить у пассажиров охоту высовываться. Один олух выставил в окно свою игрушку…

Афимья. Чем? Не ты б говорил, не мы бы слушали, беспутные твои глаза! Петр. Не твоего разуму это дело. Даша. Батюшка серчает, что ты все гуляешь да со мной дурно живешь. Петр. Ты, что ль, нажаловалась? Илья. Что жаловаться-то! Разно и сам не вижу, что живешь не по-людски! Петр. Эх, уж, видно, мне…