Любовные романы

Вокруг себя я слышу звуки того, как мужчины грубо разговаривают друг с другом на чем-то, что может быть русским или украинским. Кто-то что-то говорит, и несколько мужчин, сидящих рядом со мной, хихикают. Для них это шутка. Я чувствую запах сигаретного дыма. Кто-то говорит что-то еще, и снова раздаются…

Зловещий хохот отдаётся эхом, обвивая меня своими злыми объятиями. Сердце дёргается в груди, когда я резко оборачиваюсь, пытаясь увидеть, кому принадлежит этот смех, но никого не нахожу. Я поворачиваюсь обратно и вздрагиваю при виде потрёпанного битвой Бастиана, развалившегося на Ледяном Троне. Отрубленная…

Как только мы вошли внутрь, я почувствовал резкий металлический запах крови. Андреас висел на потолочном крюке, который проходил через его запястья. Насквозь, потому что у него не было рук, на которые можно было бы надеть наручники. Моему охраннику нравилось отрывать конечности. Окровавленные обрубки…

Хотя мой отец считает, что вся моя жизнь — это сплошной развлекательный аттракцион. А еще я «недоросль, борзый щенок и разочарование на его седую голову». Все это потому, что не хочу работать вместе с ним и заниматься «серьезным бизнесом». Так и живем. Отец при своем мнении, я при своем. Через час…

— Я в порядке. Спасибо, тётя Лолли. — Милый, тебе нужны силы. Завтра будет тяжёлый день. — Она права, — добавляет Кэш. — Пожалуйста, поешь, Уайатт. — Остался ещё тот шоколадный пирог, который я пекла, — говорит Лолли. Кэш кивает. — И энчиладас, которые принесла миссис Уоллес. — Они такие…

Связь, которую не разорвать, и слёзы навернулись на глаза от облегчения, от любви, которую я прятала так долго. Он мой. Только мой… Моя судьба и боль моя… Грохот сотряс комнату. Виктор швырнул маленький столик в окно, стекло разлетелось вдребезги. Визг донёсся снизу из клуба и музыка смолкла. Сейчас…

— Настенька, я вас провожу, — Саид взял меня под руку и повёл дальше по хоромам. Я шла, стараясь придерживать челюсть, но глаза так и расширялись при виде окружающего богатства. Это что, блин, мрамор?.. А это — чёрное дерево?.. — Архан у нас — очень самостоятельный мальчик, — попутно вводил меня…

– Это всe слова, Артур. Никаких доказательств нет. А то, что ты передал мне в последний раз очень сильно подпортило мне жизнь. Я такое не прощаю. От последних слов и низкого отдающего холодом голоса, у меня едва не подкашиваются ноги. Едва не уронив стакан, я поднимаю глаза и встречаюсь с холодной…

– Ты совсем с ума сошла?! – орёт он. – Я? Я сошла с ума? Да это ты, Юра, мозги дома забыл, раз решил на стоянке устроить цирк с этой резиновой курицей! – кричу я, чувствуя, как мой голос начинает срываться. Я снова кидаюсь на белобрысую, но на этот раз она пытается сопротивляться. Её ногти, покрытые…

Глава 1 Влад Если вы до сих пор заклеиваете камеру ноутбука пластырем и думаете, что это — предел паранойи, я вас разочарую. Это не паранойя. Это инфантилизм. Мы всё равно вас отслеживаем, просто через микрофон и датчики освещенности. Государство не просто «бдит». Государство — это самый…

Она сосредоточилась на своей обуви, стильной паре туфель, которые стоили ей больше, чем ежемесячный бюджет, который она позволяла себе. Но они того стоили. Они были удобны, но намекали на сексуальность и вселяли в неё уверенность там, где раньше её не было. Это супер-туфли. Глядя на них, Эрин поняла,…

— Любовь, — говорила моя мама, — это самая могущественная сила в мире. Она способна исцелять и пускать ростки в самых неожиданных местах. И когда кажется, что все уже потеряно, любовь раскрывает свои лепестки. — Я хочу такой же любви, как у мамы и папы. — прошептала я, лежа на кровати и рассматривая…

— Я не это имела в виду! Мам… — Кристин потянулась обнять её. — Отстань, что ты можешь понимать, наивный ребенок! — Элис раздраженно отмахнулась от непрошенных нежностей. — Мне восемнадцать, — она осела на пятки, бессильно уронив руки. — Да какая разница! Ты ничего не знаешь, чтобы жизни меня учить!…

— Приём, есть кто дома? — нарушаю затянувшееся молчание, и на этот раз сую бумажку прямо под нос. Белорецкий замирает, а затем, делает великое одолжение и переводит взгляд на меня. Синий, холодный и безупречно заточенный, как клинок. Наши глаза встречаются, и я чувствую, как тонкая ниточка моей уверенности…

Каких усилий мне слоило сдержать недовольное фырканье. Ну надо же так. Наслаждается он свободой. Да сволочь он та еще. Его ни одна женщина не вытерпит! Ишь ты! Радостный какой! — Ты знаешь, Денис. У нас сегодня очень и очень животрепещущая тема. Но такая неординарная и противоречивая, что я бы хотела…

— Переписывай! — заорал я, перекрывая рёв бури. — Всё, что есть в моей шляпе! В эту! Создай копию! ПЕРЕНОС ДАННЫХ… 1%… 2%… ОШИБКА! ОШИБКА! СТРУКТУРА НЕ КОПИРУЕТСЯ! МАТЕРИЯ НЕ ПРИНИМАЕТ ИНФОРМАЦИЮ! НИЧЕГО НЕ ВЫХОДИТ, КАПИТАН! ЭТО КАК ПЫТАТЬСЯ ЗАЛИТЬ ОКЕАН В НАПЁРСТОК ЧЕРЕЗ СОЛОМИНКУ! — Плевать! —…

Металлические двери лифта бесшумно разъезжаются в стороны, выпуская меня в подземный паркинг. Te la уже ждёт, подсвечивая путь голубыми габаритными огнями. Машина словно чувствует моё настроение, тихо урча двигателем. Я запрыгиваю в салон, и автомобиль плавно трогается с места, следуя по запрограммированному…

— Больше некому за тобой присмотреть? — спросил он, уже предчувствуя ответ. Ее рот судорожно открывался и закрывался, но из него не вырвалось ни звука. Она с трудом дышала, не в силах больше втянуть в легкие воздуха. Его желудок сжался, когда ее кожа посинела. У него не было ни грамма Онадина, но…

Мама не отвечала несколько напряженных секунд, просто смотрела на меня так, словно я была бутылкой с ядом, а она только что выпила все содержимое. Я поняла, что пришли другие родители и беззастенчиво наблюдали за нами. Моя мама тоже это поняла и повернулась к ним. — На что вы так уставились? — рявкнула…

Поэтому, когда три оставшиеся еното-часа проходят, я переодеваюсь и устроившись на один из диванчиков в торговом центре, где я работала, звоню по номеру, который скинул мне брат. – Добрый день, с кем я говорю? – раздается такой официальный сухой женский голос, что я даже теряюсь. Привыкла, что обычно…