Проза прочее

Я решила уйти тихо, чтоб избежать визгливо-настойчивых упреков и притворно-пьяных сожалений. Я не могла терпеть ничего подобного. Дня через два, когда Маринка наконец-то очнется от загула, она позвонит мне и станет расспрашивать, как все прошло, дескать, она ничего не помнит. Поэтому мне и не придется…

– Это что за хрен с горы? – Безразлично спросил я. Виталик растерялся: – Я же тебе рассказывал… Очень продвинутый мистик, свои практики ведет… Он говорит, что наша жизнь – иллюзия, а те, кто нами управляют, с детства программируют нас на то, чтобы мы не могли увидеть реальность. – Фигня все это… –…

«Сектанты какие-то», – поначалу недовольно бурчала мать. «Прикольные», – своим любимым, на то время, эпитетом характеризовал их Роман. Впрочем, очень быстро все они подпали под влияние новых соседей. Первыми сдружились мальчишки. Поскольку жили они в частном секторе, о больших дворовых компаниях…

До сих пор она представлялась ему чем-то большим, теплым, мягким и пушистым, занимавшим все окружающее его пространство. Теперь он наконец увидел ее серую в пятнышках шерстку и рыжеватое брюшко, и зеленые узкие глаза, которые даже в темноте светились любовью. Ему стало уже не страшно, когда она хватала…

– Видишь ручей внизу? – Вижу. – Спустись к нему и принеси сюда воды в ладошках! – Я не смогу! – Почему не сможешь? Ты же молодой и сильный! – Потому, что пока я сюда дойду, вода всё равно вытечет, как бы сильно я не сжимал ладони! – Правильно. Сила не поможет. Вода всё равно найдёт свой путь.…

Думаю: хрен с тобой – и сам начинаю ржать. Вот так растешь пень пнем и не знаешь, когда тебе хороший анекдот рассказали. Да, я не знаю, что такое танцпон. В школе меня даже в столбик делить не научили, таблицу размножения не показали… Папка не виноват. Старик говорит, что старуха терпеть не могла…

С самого начала Черкашины договорились родить дочь и нескольких сыновей. Вышло, как задумывалось, по поговорке: «Один сын – не сын, два сына – полсына, три сына – сын». Кирилл называл Маринку «приставочкой к сыну», баловал больше всех. Потом добавилась вторая «приставочка»… Даша боялась известить сестру…

Услышав о Перельмане и его эксцентричных выходках, я поначалу лишь хихикал, начинив кокаином свой длинный, черный афро-индийский нос. Мои деловые дела в тот момент шли так хорошо, я был так везуч и успешен, так богат, что почти не вылезал из депрессий. Я глупо хихикал и даже повизгивал от радости (что…

Дальше я уже не говорил. А рассуждал про себя. Я раньше совсем не думал о детях, теперь же понял, что отношения – это и есть первый ребенок, их надо расти и воспитывать, находить подход к другому, при этом оставаясь собой, запоминать, что другому приятно и делать это. Знать, когда человеку нужна поддержка…

Доклад благополучно закончился, я, как мог, попытался обрисовать образ человека, которому, по его собственным словам, на этой земле никто помочь не в силах, — образ вчерашнего солдата, прихотями судьбы обреченного блуждать по дорогам Европы и ненадолго, на несколько месяцев, заброшенного и в этот город,…

В углу стояла рогатая вешалка, тоже, судя по медным шишечкам, старинная, на которой в строгом порядке располагались модное кашемировое пальто и идеально выглаженный двубортный медицинский халат, тоже слишком консервативный для современного доктора. Зиганшин, войдя, небрежно бросил свою куртку на спинку…

Размялся, подошел к кольцам и стал осторожно пробовать, как переносит нагрузку растянутая рука, потом так же осторожно сделал подъем силой и выжал стойку на руках. Подошел Михаил Алексеевич. – Паша, зайди, пожалуйста, в тренерскую. Нам надо поговорить. – Хорошо, – Павел опустился из стойки на руках…

Ему под семьдесят. Он живет в хижине-«шкатулке» в своих «американских Гималаях», в своем «личном Шангри-Ла» – Биг-Суре, ставшем для его читателей и почитателей своеобразной «меккой». У него двое детей. Четвертая жена. Он – легенда. Он больше никому ничего не доказывает. Он просто дописывает свою повесть…

– Не уверена. Но симптомы похожи. Я облегченно вздохнула: – Ну, поскольку случай не первый, иммунитет имеется. Что же тебя так расстроило? – Он перестал звонить. – Почему Тибет? – Последний звонок был из Тибета… 2 Шерстяные носки заскользили по кафельному полу столовой, и я чуть не выронила…

Он будет испытывать ту же горькую сладость влечения к другим утраченным родным душам, замеченным в автобусах, среди рядов с товарами в супермаркетах и в читальных залах библиотек. Совершенно то же чувство охватит его и в двадцать лет во время учебного семестра на Манхэттене по отношению к женщине, сидящей…

— Может, мне удастся пригласить кого-нибудь из здешних девочек? — спросил Тихоня с надеждой. Ребята уставились в пол. Пит покачал головой. Том и Джек Филлипс тоже покачали головами. Тихоня сразу понял, о чем они подумали. — Все здешние уже приглашены на банкет еще в начале года, в сентябре, — сказал…

Дышать или не дышать? Дышать, глупенькая! Дышать. И каждым вдохом удалять, отдаляться и забывать, предавать забвению. Только так. Это было вчера. И этого никто не заметил. А позавчера она рухнула в обморок. Первый раз в жизни потеряла сознание. Так непривычно – лишиться себя на несколько секунд.…

1947 [Уиту Бёрнетту] 27 апреля 1947 г. Спасибо вам за весточку. Не думаю, что мог бы сделать роман – у меня нет позыва, хоть я и думал об этом и когда-нибудь, наверное, попробую. Называться будет «Благословенный мастак», и он будет о рабочем из простонародья, про фабрики и города, про мужество,…

Идея прижилась: на бутылках стали печатать не только биржевые сводки, вгонявшие брокеров в тоску, но и рекламные проспекты. Блеклая надпись «Разыскивается Летописец, вознаграждение прилагается» было напечатано аккурат между новостью о рождении внука у Городничего и объявлением о продаже особняка на Воробьевых…

А позади была общая, полная надежд юность, и хотя позднее разбросало их по разным городам и весям, и долго они жили в разных мирах, но всегда знали, кто и чем дышит, и что с каждым происходит. Как будто с самого начала и до конца были их жизни связаны неразрывными прочными узами… 2 Данила Лемехов,…