Проза прочее

А я зашкандыбаю в обратном направлении с уже отпечатанными, подписанными тонкими, почти папиросной фактуры, бумагами о том, что груз принят, сдан, вес такой-то, цена такая-то, порт такой-то, подпись, печать, число и прочее. Через мои руки проходят бешеные деньги. Я их не вижу, не чувствую, но они все…

– А может верно, с запиской-то – совсем не шутка? – выразился кто-то непосредственно. – Подь ты к чомору, – предложил иной. – Все-таки Сеня пусть непутный был, а пел отменно. Да и навозом широко обеспечивал. – Ну, печень, положим, он совсем не водкой угробил, а бобы жрал непомерно. Бобы-то не всякому,…

Группа подобралась вроде удачная, все были доброжелательными. Перезнакомились как-то сразу в первый же день и, после ознакомительных пар, всей группой гуляли в сквере, катались на каруселях и лодочках. Близкой дружбы у меня с девушками не получилось. Я не привыкла ходить на тусовки, в клубы и бары и…

На улице все так же частил мелкий дождь, самый противный из дождей – капли с маковое зерно, а пробивают плащи прохожих насквозь, как охотничья дробь; но мне было безразлично, у души нет физических ощущений. Поднялся выше, коснулся лохм серого облачного слоя и медленно, как дым из трубы, поплыл над городом.…

Её имя переводилось с греческого как «Дар Божий». Елизавета… Будучи гражданином мира (маэстро давно, ещё на заре музыкальной карьеры уехал из родной страны), он никогда не переживал из-за народных традиций. Брак только между представителями одного этноса? Что за ерунда! Век глобализации полностью соответствовал…

В какой-то момент я пытался ухаживать за нею и довольно сильно страдал, не получая ответа. Потом, когда Вера нашла себе приплюснутого уродца из параллельной группы, я умерил свой пыл: статус замужней женщины автоматически подразумевал ее сексуальную неприкосновенность, тем более что она была добропорядочной…

Каждое утро, еще при свете звезд, Бах просыпался и, лежа под стеганой периной утиного пуха, слушал мир. Тихие нестройные звуки текущей где-то вокруг него и поверх него чужой жизни успокаивали. Гуляли по крышам ветры – зимой тяжелые, густо замешанные со снегом и ледяной крупой, весной упругие, дышащие…

– Ой, правда, на двадцать минут! – очень удивилась она. – Ну вы же меня, девчонки, знаете! Завозилась с утра – то то, то се! Галка останавливаться не собиралась: – Дрыхла небось, потом марафетилась, а люди ждать должны по этой погоде! Таня примирительно проговорила: – Ну, все, все. Где машина,…

– Мещанка!.. Обывательница! Кем себя мнит? Чем она лучше нас? Всех одинаково моет дождь и накрывает облаком пыли дорога, а она откуда взялась такая? Поднялась, сверкает, благоухает! Ишь, нашлась Мария-Антуанетта! По какому праву?! А роза цвела в полном великолепии, источая головокружительный аромат,…

– Видишь, вон тот, с родинкой? Как он тебе? – Ничего, но мне нравится этот блондин, справа от твоего. Сейчас мы ими займёмся! Антонина пожала плечами: – Тебе-то хорошо, на тебя сразу все внимание обращают! – Не переживай, ты сегодня тоже стоять не будешь! Заиграла музыка в стиле танго. Девчата…

И еще одно случилось за эти годы: и кино, и проза Сегала стали грустнее. Я бы даже сказал, элегичнее. Раньше он действительно был злой и по большей части насмешливый, но теперь ему как-то всех жалко, и такой, например, рассказ, как «Ничего не скажешь», – это хотя и фантастика, и идея в нем остроумная,…

Существовала, правда, и другая версия прозвища шефа. Якобы пару десятков лет назад, накануне приезда в Советский Союз обожаемой им Мирей Матье, он вознамерился освоить французский и здоровался со всеми исключительно «бонжур!», непременно переводя последнее слово на русский – «жур – день». С певицей встретиться…

– Вспышка справа! – кричал старенький подполковник в отставке, и мы мгновенно падали лицом вниз, головой от условного взрыва ядерной бомбы. Но кто-то, как обычно, падал не так, и военрук строго распекал нерадивых учеников: – Тю на вас! Як упалы, мать вашу так?! Ну, ля-а-а! Дэ ж довжны буты ваши головы?…

– Как хочешь. – Ты покладистая сегодня. Даже странно. Она действительно была какой-то задумчиво- рассеянной. Обычно женщины на отдыхе озабочены, иногда даже больше, чем на работе, это ведь дело серьезное: осмотреться, все разложить и расставить, выяснить, где тут что, составить план развлекательных…

В ХХ веке душа вернулась. Зародившись в Петербурге, она появилась на свет в точке рекорда донбасского движения – городе Стаханове Ворошиловградской области. Там она воспитывалась в доброте русской бабушки Иды как примерная, правильная и любимая внучка последних пионерских лет той советской эпохи. Вокруг…

В конце года Владимир вступил в кружок Артемия Петровича Волынского, который был направлен против засилья иностранцев в Российской империи. Узнав об этом, Мария не могла понять, чем плохи иностранцы, ведь они такие же люди. В свою очередь, родители не понимали дочери и говорили «Вырастешь – поймёшь».…

– Вы бы были хорошо приняты у вашего дядюшки и без всего этого, – говорит мошенник, поглядывая на красотку и ее луидоры, – ему доставит куда большую радость видеть вас, а не все эти побрякушки. – Пусть так. Но я уверена – папенька знал, как поступить. Он не хочет, чтобы на нас смотрели свысока, как…

Говоря о моей трагедии "Марино Фальеро", я забыл упомянуть, что хотел, если и не вполне, соблюсти в ней правило единств; во всяком случае, избежать той неправильности, в которой упрекают сочинения для английского театра. Поэтому у меня заговор представлен уже составленным, а дож только примыкает к нему;…

- Зачем же вы мне вместо воды молока даете? Так вот какая история. Как предсказала, так и умерла. Следователь помолчал, вздохнул и сказал: - Вот и объясните, отчего она умерла? Уверяю вас честным словом, это не выдумка, а факт. Размышляя, доктор поглядел на небо. - Надо было бы вскрыть ее, -…

Поворотным моментом в творческой биографии Наморы явилась врачебная практика в глухой пограничной провинции Бейра-Байша, где ему впервые по-настоящему пришлось столкнуться с беспросветной нуждой и страданиями народа. Здесь были окончательно развеяны радужные идеалы юных лет, здесь писатель ощутил настоятельную…