Проза

Когда Эннели разрешили вернуться в общую спальню, девочки встретили ее как героиню. Сестра Бернадетт до сих пор питалась через соломинку, и ходили слухи, что ее должны куда-то перевести. Эннели не очень-то волновала судьба сестры Бернадетт, ее больше беспокоила своя собственная и участь ребенка. Новая…

Таким было мое знакомство с мадам Мирандаброй. Выбравшись на волю, я был уверен, что никогда в жизни больше о ней не услышу. — Ну что? — накинулись на меня предвкушавшие потеху приятели. — Да ничего, хитрюги вы этакие. И в следующий раз морочьте голову кому-нибудь другому. К вечеру мы изрядно надрались.…

Ее конек. Так беззаботно и красиво парировать патетический вопль, этим всегда возбуждала, он соврал, конечно, возбуждает, от этого и глупая обида, и бешенство, и беспомощность перед невозможностью, неуместностью ревновать. Убьет ее, решил точно, в этот раз точно, не так, как тысячу раз уже решал. Угробит,…

Жестокая война в идеологии продолжается и в наши дни: капиталистический лагерь ведет непрерывные атаки на твердыни социализма, но прежняя борьба приняла, однако, иные формы. И потому отнюдь не бесполезно оглянуться назад, на прошлое, где молодость Советской страны совпала с молодостью моего поколения……

— Як тут бабу культуры навучыць? — за-думоўваўся Ігнат. — Суседзям лягчэй было б, і сам спакайней зажыў бы. Пайшоў, пагаварыў з суседам і назаўтра пачалося: — Вунь Грышка трыста тысяч у каламотку выйграў, а ты толькі і знаеш люльку ў зубах трымаць. А каб падумаць, як мы жыць будзем — то не. Няўжо ж…

Халласа, казалось, пока не было страшно. Вот он весь тут: маленький человек с восковой кожей, редкими волосами и глазами, словно нарисованными на кукольном личике. Он выглядел как бухгалтер — да он им и был в предыдущей жизни, — бухгалтер, который потерял интерес к цифрам, которые когда-то были так важны…

«Блумсбери» – это особый знак времени, когда на смену традиционному представлению об искусстве приходило новое, авангардистское. У литераторов, входивших в «Блумсбери», впрочем, четкой эстетической программы не было. Кружок объединил очень разных по своим творческим установкам, социальным взглядам, литературным…

«Полдень был неумолимо светел…» Е.О. Морайтини Полдень был неумолимо светел, Многолик и шумен был вокзал. Но меня одну никто не встретил, Ласкового слова не сказал. Это мне не показалось странным, Я велела сердцу — не жалей! И пошла я дальше с чемоданом, Как-то сразу…

Дня через два, когда «товарищ начальник» восседал в кабинете, мы отправились к нему на квартиру с обыском. Из-под дивана извлекаем дорогие сабли, в ящиках стола — кинжал, револьверы с золотыми пластинами: «Полковнику Салтану…» Один за другим на зеленое сукно стола ложатся рескрипты и грамоты с личными…

Так начинается. Потом приходят формы и содержания, авоськи, шуруповёрты, протухший зелёный горошек в косо открытой банке и прямые векторы желаний. Да – нет. Хочу – не хочу. Надо – не надо. Двоичная система. Вкл-выкл. Никакой алхимии. – Я хочу тебя. Иди ко мне. Притягиваю к себе, обнимаю, сжимая по-настоящему…

Вскоре стало понятно, что спасения нет. Моего папу, как самого дипломатичного из жильцов, отправили к Дворжаку-старшему. Вернулся он озадаченный. На вопросы соседей пожимал плечами и отвечал: «Пусть малый играет, лишь бы стекол не бил». Мать в сердцах отправила его в Череповцы. Потом Шнир пробовал…

И вот я смутился, слушая рассказ о событиях и происшествиях, которые были известны и памятны многим, но совершенно неведомы мне. Стало стыдно, что человек вроде меня, — человек, воображавший, будто кое-что знает и об истории комедии, и о своих предшественниках, обнаружил столь полное невежество. Я…

Много годовъ этой развалин: двсти, а можетъ и триста, можетъ и боле. Какъ про то знать? Кто тутъ среди безлюдья построился, когда жилъ, какъ кончилъ? Одному Богу извстно. Можетъ, святой подвижникъ отъ міра сюда удалился и зачалъ, отцы пустынники стекались и жили. А можетъ, воины татарскіе изъ Астрахани…

Владельцы охотничьих собак удивительны. Огромная мансарда, человек двадцать собрались возле камина. Щебет, смех, рукопожатия. Вместо фотокарточек по кругу пускают недавно подбитую птицу с длинным клювом. Перебирают перья, гладят клюв, головку, приговаривают «красавец». Я пропускаю очередь, а моя соседка,…

Священномученик Киприан и святая мученица Иустина, молите Бога о нас! Господи, благослови! 1 – Катон, а как твое имя? [2] Мне надо знать, чтобы воспеть его в стихах… Жирный Флакк сощурил свои маслянистые, глубоко посаженные глазки, отчего они почти исчезли, утонули в булках не очень…

– Мам-мам, ну, пожалуйста, отпусти! Я всю жизнь мечтал! Я даже на море ни разу не был, а тут – Польша! – взмолился я и затряс ее за руку. – Коля, хватит! Сказала нет, значит – нет, – отстранилась мама. Я… Я не выдержал и заплакал. Где справедливость? Мои друзья каждое лето ездили на море, и потом…

Последняя книга – своего рода амфитеатр человеческой жизни. Здесь человек как бы видит себя со стороны, осознает свои пороки и добродетели. Читатель не только смотрит на актеров (героев) в качестве зрителя, но и сам становится участником событий, переживаний, находит в эпизодах зеркальное отражение своего…

У Евгения Львовича не было машины, а потому пить ему было можно. Он предпочел красное сухое вино. Вообще-то непьющий, он был человеком книжным и когда-то вычитал, что к мясу подают красное сухое вино, а впереди было мясо. И он приготовлялся. Отдав покойной положенные слова и чувства, собравшиеся просто…

Но тут мы намерены перекинуть два-три слова о женщинах вообще. Как известно, лучшие мыслители нашего времени гг. Соловьев, Стебницкий, Авенариус и другие [3] не без основания боролись и борются против ужасной современной болезни, носящей название женской эмансипации. В чем состоит эта болезнь, мы,…

Ты готова? В добрый час! * * * Их было трое – Женщина, Кошка и Звезда. Впрочем, нет – все-таки четверо: четвертым персонажем было дерево. Женщина сидела в кресле, кошка лежала на подоконнике, а Звезда заглядывала в окошко, повиснув на ветвях старой раскидистой сирени. Они беседовали. – Мне грустно.…