Проза

                                                                                   кричит: — Я — гений непризнанный, избранник, светильник мира! — Так и состарился по сумасшедшим домам, заколот весь… — Ну, Андрюша, — спрашивает психиатр, —                                                         будем…

“Бога гневишь, — вздыхала, — ну что за манера! Ты вот поставь-ка себя на место другого”.   *      * * Господи, я не владею умами, я и собой-то владею с трудом, только дверями, дворами, домами, светом слабеющим, снегом и льдом. Господи, душами я не…

Свет невечерний жизни скудельной — нежность. В жару и стужу и колыбелью, и колыбельной будет жена мужу. Будет покоем, будет доверьем, дверью, всегда открытой. Будет порогом. Будет преддверьем. Гробом. И панихидой.                              *     …

«Пепе знает про мое давнее — с молодых лет еще — увлечение индейским искусством. Я коллекционирую статуэтки, идолов, керамику. Конец недели провожу обычно в Тлашкале либо в Теотиуакане. Видно, поэтому он не упустит случая связать свою очередную теорию — одну из тех, что разрабатывает в расчете на меня, —…

Кончились луга. Высокие деревья – сосны и дубы – возвышались там и сям, может быть, на месте некогда бывшего густого леса. Теперь здесь расстилалось огромное кочковатое болото, заросшее явором и всякого рода болотной травой. Сергей Иванович велел Семену остановиться под тенью раскидистого дуба и отправился…

Автор — историк. Но он никогда не оставался бесстрастным летописцем, который «добру и злу внимает равнодушно». Его мало интересуют архивы истории. В истории его пленяет поэтическая душа народа: благородные, возвышенные характеры, борцы за счастье и свободу человечества. Вот почему с такой нежной любовью…

Он завтракал с Милошем Ненадовичем, когда к их столу подошел репортер, от которого никак не удавалось избавиться. Тот непременно хотел знать, кто за столиком с Милошем. — Капитан Михаил Василович, господин Макс Шварц. — Это было все, что сообщил Милош, но репортер продолжал стоять, пристально разглядывая…

Да, я привык к осторожности и никогда не спешил обнаружить себя, особенно когда дело касалось незнакомцев. Пять всадников pазмытыми чёpточками задpожали на гоpизонте и остановились чуть позже меня. Видимо, они о чём-то pазговаpивали и не углядели мою далёкую одинокую фигуpу. К тому же я находился в…

— А я уже и так все сделал, — вздыхая, говорил он. Леля не могла долго сердиться на странного мальчика. Тем более что ничего плохого он не желал, а ходил за ней следом верно и преданно. Так продолжалось несколько лет. Миша уже учился на вечернем отделении того же института, который к тому времени…

— Кто эта Груша? — Сестра и завистница. Мы с ней погодки. Даша и Груша. Трогательные попытки диаспоры вклиниться в степной чернозем. Груша меня преследует с детства. Я неизменно была премьершей, а она — на подпевке и подтанцовке. Представляешь, сколько всего в ней копилось. — Сестры ничего не прощают, —…

Будто на бегу писала. Да так и было, наверное. Всегда куда-то спешила. Прощальная записка была второй, которую она ему писала. Первая была значительно короче: “Завтрак на столе (под салфеткой). Позвоню”. Позвонила в тот раз из Сочи: срочный большой заказ, нужно было хватать немедленно. Да, скорей всего…

И все же наилучшее время я провел в Музеоне – библиотеке, прилегающей к порту. Точнее сказать, – это целый ансамбль отдельных библиотек, выстроившихся в настоящий квартал. Старики, с которыми я там познакомился, живут прошлым и жалуются на плачевное состояние библиотечных собраний. Они утверждают,…

Во-вторых, курица была невероятно глупа. Например, когда его быстрая, грозная тень накрывала ее, курица по-прежнему занималась своими глупыми куриными делами: купалась в пыли, глотала зеленых сочных гусениц или склевывала дремлющих на солнце мух. В-третьих, курица была крупная и, наверное, жирная.…

Всякий раз, обращаясь ко мне, Матильда называла меня «дурачишкой». Однажды утром, когда я спускался вниз к завтраку из своей комнаты, она, как обычно, сказала мне: — Добрый день, дурачишка. И я ей сказал: — Добрый день, мадам. И спустя многие годы я и сейчас слышу ее резкий голос и нимский выговор:…

Шурка Бездомный кричал страшные слова, как в клубе «Красный прорыв» кустарей-одиночек, явно намекая и на пфейферские брюки, и на Соловки: «Фиговый листок надеваешь, сукин лорд? Мы тебе покажем сумасшедший полюс!..» Даже тетя, добрая тетя Хася, которая на Хануку дарила маленькому Лазику гривенник, и…

   Современный фламандский писатель Паул Клаас – один из интереснейших писателей нашего времени. В небольшом по объему романе Сын Пантеры перед читателем предстает гигантский, неисчерпаемый мир проблем, представленных в христианстве.    На материале канонических и апокрифических…

— А вы работаете здесь, на серном заводе? — спросил инженер своего соседа туркмена, придвигая к нему пиалу. — Нет, учусь, — ответил туркмен. — В Ашхабаде? — сонно протянул журналист. — В Москве. В военной академии, — прихлебывая чай из пиалы, просто ответил…

Да, в описываемом городе не один вокзал, их по крайней мере два или даже больше, а просто железнодорожных станций вообще множество, но поезд прибыл именно на главный вокзал описываемого города. Идет небольшой снег, по дальнему пути медленно едет коротенькая четырехвагонная электричка, раннее утро,…

Беседовать с ними было приятно, чего не скажешь о моих белградских знакомых, чьи россказни, сплетни и безделье мне уже порядком надоели. Оба эти господина держались безупречно, по-джентльменски, мне казалось, будто они являются частью того, о чем я мечтала: они пришли из моего воображаемого мира, простиравшегося…

* * * Тщательно осмотрев горизонт, Лангнер опустил бинокль. Он снова вернулся к своим мыслям. Фишель, старший помощник, почему-то во время скандала отсутствовал. На «Хорнсриф» он пришел еще в Иокогаме, но его до сих пор все боятся и избегают. Собственно, он никому пока не сделал зла. Но каждый чувствовал,…