Проза

Канаков гордился, что родился именно на этом месте, что после войны и гибели отца полтора десятка лет кантовалась семья в завалившемся дедовском ещё тереме, от которого уже не осталось украшений, и лестницу на второй этаж убрали ещё при коллективизации, чтобы не злить партактив. В шестидесятые, когда…

– Почему так поздно? Что случилось?. – спросила Фаина и показала на стул. Но в ответ, не услышала ничего и больше не расспрашивала. За столом они тихо разговорились, ели утку и пили горячий чай с молоком. – Пока ехала устала и надо отдохнуть. Проснётся, кормить надо. – сказала Алфира и показала на…

– Вадим Леонидович, – у Пчелинцевой даже голос сел, – спасибо… Конечно, я поеду, скажите только, куда? Адрес? – А, адрес? – Что-то новое появилось в интонации Суржикова. – Адрес простой. Город Дивноморск, Липовый бульвар, дом 15. – Простите? – растерялась Женя. – Да, да, это не Москва. Это город…

- Да, Коля? - тихо спросила она. - Лейла, ты это..., - он то бледнел, то краснел и заметно заикался, чего за ним обычно не водилось. - Ты не могла бы меня подтянуть по литературе? Понимаешь, ну не могу я осилить эту 'Войну и мир', а ты, наверняка, уже прочла. Ну, в общем, вот, - на одном дыхании выпалил…

Прелюдия В 1043 г. в расположенном в центральной Англии Ковентри был заложен бенедиктинский монастырь Св. Марии. Это была одна из многочисленных церквей, связанных с Леди Годивой – женой эрла Мерсии Леофрика, который спонсировал строительство церкви. Исторически до Второй мировой войны Ковентри ассоциировали…

А Вырубка? Когда-то здесь были обширные леса, потом их стали вырубать, появились новые поселения. Так возникла Вырубка, а санаторий называется «Лесные дали». Смешно же, «Лесные дали» в Вырубке. С людьми не менее забавно. Ярослав – красивое древнее имя, сразу представляется сильный, умный и дальновидный…

– Но именно у нас теперь такое неуважение к своей стране, к истории. Почему? – недоуменно спросил Евгений. – С одной стороны – от безверия и безбожия; от того-то и исчезло основание любить свое святое, – твердо сказал старичок. – С другой стороны – от безумного желания жить, как они. Но отсутствие…

Черезов Александр Сергеевич – гендиректор фирмы собственной персоной – навалился пухлым животом на подоконник, повернул ручку и приоткрыл створку. Стас оттолкнулся от стены, поджал колени и влетел в кабинет директора, приземлился на матовый светлый ламинат, одернул пиджак. – О, я первый, – он отстегнул…

– Андрюха! Мы с твоей матерью хотим официально сообщить тебе, – начал Саша так торжественно, что на него без смеха смотреть было невозможно, – Что очень скоро наша семья пополнится еще одним членом, а ты, как ни прискорбно, перестанешь быть единственным наследником-любимчиком! Вот так-то! Ого-го еще…

– Все очень просто, Юра, – подтвердила жена. – Просто донельзя. Она убрала его руку, легла рядом, закинула ногу на ногу. – Нам с тобой всего лишь почти сорок… –…А жизнь уже стала безвкусной, как парниковый помидор, – вставил Кленин. – Ну да, сказала бы так, имей твое образное мышление. Кровать…

– Эге-ей! Братцы-кротики! А вылезайте-ка из своих исторических нор, да пойдём обедать! И вслед за этим над восьмым раскопом появляется голова владельца этого голоса, профессора археологии Ивана Ивановича Гребешкова – щуплого человечка с задорно, по-суворовски торчащим кверху реденьким белым хохолком…

На Ванхубейков в гостиной невозможно было не засмотреться – будто поблекшие полноразмерные копии реальных людей, чьи суровые некрасивые лица выписаны с голландской точностью и чисто голландским пониманием света; на каждом этаже были десятки других портретов, поменьше, – их дети в коридорах, их пращуры…

Вздыхая и приговаривая что-то, баба Шура идёт в кухню. Её внимание привлекает пригоревшая на плите кастрюля каши. – Опять… Ну чего тут хитрого? Галя бежит к окну, отодвигает штору, кричит: – Бабушка! Почему снег не пускает солнце? Баб?! В садик не пойду. Ни за что не пойду! А к бабушке Люде – пойду!…

Он протянул свою руку. Руку, пахнувшую лавандовым мылом. И её надо было коснуться ради приличия. Кто ж знал, что это станет для меня непосильной задачей. Ведь если поднимусь сам, это будет значить, что я грубо оттолкнул его, тем самым нажив себе нового врага. А этого мне с лихвой хватило в школе. С другой…

Давным-давно папа объяснял, что дамские мужики – это священники, а патлатые юнцы-русалки – их студенты. Дальше – мост через речку Монастырку, и вот она, Лавра. Летом за воротами Лавры очень красиво: всюду розы, розы… В их спутанной багряно-белой волне утопли всеми позабытые (даже буквы стёрлись!)…

Глава 2 Леонид Вячеславович давно чувствовал себя виновным в одной ужасной истории, случившейся много лет назад. Тогда он делал первые шаги в бизнесе, и ему приходилось часто уезжать в командировки. В одну из них он взял своего ненаглядного Ангела с собой. Девочке в ту пору едва исполнилось восемь…

– Толково говоришь, а звать-то тебя как? – Николаем. Все кличут Николкой. – Стало быть, Николка-путешественник? – улыбнулся в усы бородач. – А меня, Николка, величают отец Максим. Я священник из того самого монастыря. Выходит, мы с тобой попутчики. – Священник? А что такое священник, дядя Максим?…

*** Зато среда дает мне возможность развить навыки натуралиста. Со стопроцентной уверенностью заявляю, что причиной авиакатастрофы стала Великая Бабуинизация. Она и застала пилотов врасплох. И произошло это, по моим скромным подсчетам, пятьдесят с хвостиком лет назад. Самолет очень удачно врезался…

Место работы начальника службы безопасности, то есть его кабинет, было расположено вдали от ненужных глаз. Посторонним вход туда был заказан. Ведь, кроме всего прочего, Сентябов отвечал за камеры слежения и всевозможные датчики безопасности. Его кабинет был сплошь, от пола до потолка, заставлен мониторами,…

– Ей назначены десять часов работы с психотерапевтом, из которых мы проработали только половину. Ты слишком рано сбрасываешь её со счетов, – Ребекка улыбнулась уголками губ. – И она не подросток, ей двадцать два года. Макс закатил глаза, показывая всем своим видом, что ему плевать. Он снова опустился…