Проза

Лэвери был уже на полпути к «Энсону», когда молодой эскимос нагнал его. В руках он держал два больших моржовых клыка и пилот увидел, что они самого лучшего сорта. «А, черт с ними… мне-то что. Все равно я лечу на базу без посадок…» — подумал он. — Иима. Ладно. О'кей. Я возьму твою нульяк. Только поторопись.…

— Салют! — говорит он. — Привет, — отвечаю я. Оба улыбаемся. — В ресторан пойдем? — Давай сходим. В принципе я не голоден, но почему бы и не поболтать перед сном. Думаю, мне это будет полезно. В ресторане как раз освободился маленький столик. Что будем пить? Он заказывает яблочный сок, я пиво.…

Управляющим отеля был кашмирский мусульманин по имени Ухадджо. Тощий кашмирец, губы которого казались посыпанными пеплом безнадежности, а глаза были полны тоски о несбывшихся мечтах. Хозяин отеля, плотник по профессии, платил ему сорок рупий жалованья. Хозяин когда-то сам построил это здание и вложил…

– Сильнее, Грегори, сильнее. Делай глубокий массаж. Кряхтят, ловят кайф, засыпают. Я хороший, сильный массажист. У меня отличная репутация. Легионеры идут к моему массажному столу и шелестят чаевыми. А потом шелестение дубовых листьев в моем уголке земли. Я стою меж стволами дерев и задыхаюсь и хватаюсь…

Хо-хо-хо-хо! Почему бы и нет? Вот такие дела. Что бы я только не рассказал, будь я не так одинок! Я — парень из захолустного местечка неподалеку от Ньюпорта. Конечно, сын своей матери. Точно! А ведь быть сыном своей матери во время большой войны — это само по себе непростое дело. Мне не довелось побывать…

Мастер с укором посмотрел на чекиста, тот виновато опустил глаза и усы, затем тихим голосом спросил: — Возьмётесь, Мыхайло Давыдович? Меня же ими сам Котовский наградил! Григорий Иванович, рассказывали, что котлы у буржуя царских кровей, ещё в Крыму экспроприировали… На тяжёлой крышке карманных часов,…

— Черт знает, что за стихи. Простота хуже воровства! И ведь чувствуется что-то такое, а как за него взяться — неизвестно. Руся обрадовалась, что пришла минута откровенности: — Именно, папочка. Я тебе с самого начала сказала. На вид они обыкновенные, а потом, чем дальше, тем трудней. Главное,…

– У меня хорошие глаза, – ответила она. Он ей поверил. В жизни он не видал таких, как у нее, глаз. – Здесь тихо, – сказал он. – У нас нету часов, – отозвалась она, накрывая стол на троих. – Вы очень добры. – Мы всегда добры к тем, кто к нам приходит.…

Один бог мертвых ведает, что он кричал тогда. Быть может, это были последние слова воина, внезапно осознающего приближение конца своего пути и в первый и последний раз дерзнувшего взглянуть в лицо собственной смерти ... или, возможно, это были слова влюбленного, грудью бросающегося на врага, чтобы прикрыть…

Улица Бломе Могла бы она крикнуть так громко, чтобы ее услышали? Вряд ли. Я представляла себе ее отчаяние. Мама верила в бога, но, несмотря на возраст и недуги, была крепко привязана к земле, и смерть внушала ей животный страх. Она рассказала сестре о кошмаре, который часто мучил ее во сне. «Меня…

И совсем тихо, с горящими глазами, хрипло и напряженно продолжил: – Кроме этой службы, у меня ничего нет, она единственное, ради чего я живу с радостью. Ах, господин доктор, и как вы только могли сделать мне это ужасное предложение, вы единственный, кому известно, кто я такой, единственный, кто помнит,…

Раздаётся звонок, и Атом реагирует в мгновение ока. Пора браться за дело. – Ох уж эти люди, – бурчит он, потом жмёт на кнопку, открывающую наружные двери. После откидывается назад в темноту, разглядывает струйки дождя и пузырьки в рыбобаке. Джоанна громыхает через приёмную, в которой стоит единственное…

Приказы известные, не остановился. День был рабочий, четверг, и время спокойное, тринадцать часов шестнадцать минут. Большинство составов на линии, но кое-где по канавам стоят, раз еще не пик. Возле шныряли ремонтники. Уборщица прошла на седьмую канаву, гордо неся швабру. Головные вагоны стояли смирно,…

Как это случалось ежевечерне, стемнело. Он сварил кофе, чтобы бессонница имела естественное объяснение. Сидя в кухне, он слушал, как коты пробираются по водосточным желобам, и не знал, что делать. Он подумал обо всех письмах, которых не получил. Взгляд его упал на маленькое зеркальце, купленное на барахолке;…

Ах! Если бы бакалейщики не захотели быть поставщиками пэров Франции и депутатов, если бы они отказались продавать плошки для иллюминаций, провожать пешеходов, сбившихся с дороги, подавать милостыню прохожим и стаканчик вина женщине, упавшей в обморок возле тумбы на улице, не спрашивая при том, кто она…

Пасмурное утро слегка прояснилось, из-за обрывков бурых туч даже показалось солнце. Блеклый свет пропитал туманный воздух, и серебристые листья тополей, растущих вдоль красных блоков, влажно заблестели. Время тянулось медленно. И вот, пройдя вдоль всех рядов, беглец вернулся на середину плаца. Надзиратели…

— Знаю, — согласился Чарли Мур наконец. Фергюсон все раздумывал над близкой судьбой. — Каких-то три сотенки ярдов. Совсем ведь немного, а?.. Городишко у нас в ширину ярдов сто, стало быть, еще двести. Двести ярдов от нового супершоссе. От тех, кому нужны гайки, болты или, допустим, краска. Двести ярдов…

Однажды, опаздывая из училища к стоматологу, Сергей бежал, прижимая дипломат к груди, по длинному коридору первого этажа. Ему осталось обогнуть оркестровую кладовую и застекленную будку вахтёра, как вдруг перед ним вырос Сап. На лице Андрея Петровича светилось такое торжество, будто он поймал рецидивиста.…

ЖЕНСКИЙ СОН Мне снится, что я иду ночью по пустынной улице. Поздно, темно, меня охватывает страх, и вдруг я слышу у себя за спиной шаги. Тяжелые шаги, которые становятся все быстрее. До дома еще далеко, я стараюсь идти быстрее, а потом в панике бросаюсь бежать. Тяжелые шаги все учащаются, незнакомец…

Автобус мчался по дороге, оставляя за собой пыль веков. Значит, была не зима. Ранняя осень, поздняя весна, или, может, лето. Пыль проникала в автобус легко, потому что её было слишком много, и она не исчезала ни через час, ни через два, не садилась и не вдыхалась, хотя все дышали аккуратно, без остановок.…