Проза

Георгий появился в четыре. Его ввели в комнату два милиционера, бережно поддерживая под руки. Он проговорил, силясь улыбнуться: — Не волнуйся... Пустяки... Царапина. — Гимнастерка его была расстегнута, и Аня увидела перевязанную грудь. Аня вскрикнула. Закружилась голова, розовый абажур настольной…

– Ну, и как? Что, просто так всё и прошло? Поменяли медальон на лошадей, и всё? А золото нашли? Всё нашли? – Гай дёргался и заламывал руки, как женщина. – Да нашли, нашли, не ори ты так! – уже без улыбки прикрикнул на него широкоплечий Марк. – Слава богам, мой брат Луций не соврал! Я думал, он это…

— Как, мамаша, опять за стол? Да мы только час тому назад кисель кушали. — То кисель, а то картошка, — не уступила мать. — Гляньте, как поджарилась. Невзирая на наш отказ, мать открыла печь и выдвинула оттуда черепушку с поджаренной, румяной сверху картошкой. Она водрузила черепушку на стол, словно…

Грания Райан, завороженная этим видением, так похожим на призрак, не могла отвести взгляд. Она была совершенно сбита с толку и никак не могла понять: там, на скалах, живой человек или это лишь игра воображения? На долю секунды девушка зажмурилась и открыла глаза, но фигурка осталась на месте. Грания…

— Это тебе я обязан своим счастьем. Правда, Таня? А она смотрела на меня, говорила: «правда», и глаза ее улыбались. Я тоже улыбался. И потом мы все рассмеялись, когда он обнял Татьяну Николаевну — при мне они не стеснялись — и добавил: — Да, брат, дал ты маху! Эта неуместная и нетактичная шутка сократила…

Но однажды черепаха увидела рассвет и поняла, что он такой же красивый, как и закат. И хотя рассвет был прекрасным и очень живым, ей стало грустно. – Почему прекрасное только за горизонтом? – думала она, наблюдая, как солнце, поднимаясь по небосводу, становиться все жарче и жарче. – Через несколько…

Больничный язык. Здесь говорят – «оклизмить» – это когда надо сделать клизму, чтобы очистить кишечник. Оклизмить, – в широком смысле, – это значит, очиститься так, чтобы вместе с говном грехами вышла грязь душевная и духовная, накопленная за тысячелетия и в последние времена. У меня три страсти – творчество,…

Ее растрепавшиеся волосы сверкали на солнце и шевелились на ветру, а темные тени замерли неподвижно, как на картине Уайета. Словно всеведущее божество, я наблюдала вечные сумерки, в которых счастье и печаль были неотделимы. Что-то похожее угадывалось в брате и сестре Такасэ. Меланхолия светлого вечернего…

Слуга вернулся, неся свернутый рулоном большой лист голландской бумаги, где четким, округлым почерком были записаны последние поручения и просьбы – из тех, что приходят на ум остающимся, когда путник уже вдел ногу в стремя, – его друзей и сотрапезников. Бергамотовое эфирное масло, мандолину с перламутровыми…

К. хотел было сесть, но увидел что в комнате, кроме кресла у окна, сидеть не на чем. – Вы еще поймете – какие это верные слова, сказал Франц, и вдруг оба сразу подступили к нему. Второй был много выше ростом, чем К. Он все похлопывал его по плечу. Они стали ощупывать ночную рубашку К., приговаривая,…

В Париже я тоже искала работу. Находила — временную. Разносила газеты. Мыла полы в бистро. В парикмахерских. Однажды я нанялась развозить молоко, неуклюже разбила две бутылки с молоком, и меня тут же уволили. На Западе нельзя ничего делать плохо. Ошибешься — прощайся с работой. Рук и ртов в огромном…

И в наши дни, когда, говоря словами леоновского героя, «страх жизни сильнее страха смерти», роман «Пирамида» воспринимается как памятник сокровенным исканиям человеческой мысли, как обращенный к Богу вопль многострадального Иова, ожидающего ответа из бури, и как предостережение богам земным. О. Овчаренко…

Сам Алексашка, которого это касалось всех более, был от мира не прочь и на мир не челобитчик: он смелою рукою взял почтовую суму, взвалил ее на плечи и стал таскать из Солигалича в Чухлому и обратно. Служба в пешей почте пришла ему совершенно по вкусу и по натуре: он шел один через леса, поля и болота…

– Тебе, Борисова, этот журнал вообще в руки брать нельзя! – С чего это? – С того, чтобы глаз не портила! Я из тебя журналистку воспитываю, а не глянцевую суку! Ты видела их? – Кого? – Девок этих, целевую, бля, аудиторию! Каблуки, сиськи пластмассовые. Вот с Иркой сходи куда-нибудь на тусовку, посмотришь…

Вряд ли хоть кто-то знал о нашем отце; вряд ли хоть кто-то вообще был заинтересован в нашем рождении. Поначалу мы с Анук были постыдной тайной, потом – постыдной правдой, а потом нас все-таки выудили из материнского чрева: для этого пришлось делать кесарево. Так мы и появились – за широко распахнутыми,…

— Погодите, Мельваней, — остановил я рассказчика, — как вы узнали все это? — Как? — презрительно крякнув, сказал Мельваней. — Правда, я, стоя на дежурстве, обращаюсь в деревянный чурбан, но разве из-за этого я должен, как слепой, держать… держать канделябр в руке, пока вы собираете карты, разве не смею…

Возвращаясь к недоброй памяти Сваре Из-За Мисочек, следует подчеркнуть, что Настоящие коты действительно не гнушаются есть из мисок с надписью „Киска”. Будь на ней написано „МЫШЬЯК” — и тогда бы не погнушались. Настоящие коты едят из чего угодно. Настоящий кот хватает любой движущийся предмет. Настоящий…

– Но как вам удалось?.. – снова начала женщина. – Он говорил не только о себе… но и о вашей сестре, – проигнорировав вопрос, тихо сказал Клоузен. Собеседница смотрела на медиума как завороженная. – О вашей сестре Эллин, – пояснил он. После этих слов женщина была уже не в силах сдержать рыдания,…

Хорошо выпить пива в такое утро. Вам знакомо ощущение, что наступающий день будет очень важным? Что именно сегодня все произойдет? — Погода-то какая! — Да-а-а... — Что ты делаешь летом? — Не знаю. Еще не думал. Денег нет. — Посмотри, какая погода! — Погода просто отличная! — Поехали в Гоа? — Денег…

— Ничего тут нет смешного, Мюриель. Абсолютно не смешно. Это ужасно. Нет, это просто очень грустно. Когда подумаешь, как мы… — Мама, — прервала ее дочь, — погоди, послушай. Помнишь ту книжку, он ее прислал мне из Германии? Помнишь, какие-то немецкие стихи? Куда я ее девала? Ломаю голову и не могу… …