Проза

Я знаю. И это страшно. Некрасивым, пошлым, липким страхом. Сидит Алиска теперь под прицелом мощных психиатрических умов, корчится в аминазино-димедроловых объятиях, и пусть себе! Ладно еще, у нас в провинции дурдом тихий. Без санитаров-извращенцев, уродов-врачей. Самое мерзкое, хуже даже инъекций — это…

До самой темноты он читал, грезил, упивался одиночеством. Сосредотачиваясь на одних и тех же мыслях, становился острее его ум, вызревали еще смутные идеи. После каждых каникул он возвращался к наставникам более рассудительным и упрямым. Изменения не ускользали от них. Проницательные, хитрые (ремесло…

Мы часто обменивались суждениями о людях, событиях и сенсациях, к тому же пристрастия и наблюдения у нас, как правило, совпадали. Однажды, боясь обнаружить чувствительность, мы поняли: нам в радость быть рядом, нас двое и мы уже не одиноки. Похоже, что мало-помалу соткались не тяготившие нас отношения.…

Але показалось, что Игорь немного обиделся на нее за „чокнутого”. — Между прочим, — сказала она, — я Лейбница тоже очень уважаю. А про себя подумала: „Мне б отыскать тот ручей у янтарной сосны”. И снова вслух: — Жаль, Игорь, что твоя гипотеза лишена общемировой поддержки. А у тебя есть еще какие-нибудь…

Тонко крикнул товарищ Семен, и потом перестало его слышно. Титков подумал: «Убили!» — и еще глубже втянул голову. Зато Манолати было слышно несколько раз. Он вскрикивал: — Наше!.. Зверху!.. Будет!.. Будет!.. Зверху!.. Титков успел подумать о нем определенно: «Привычный… Не иначе, как сто разов…

Дубовец так и понял, что это не для него, а для Жени. Вся гавань шепталась тогда, что он с ней «крутит роман». Однако Женя не поняла главного, что никого он больше не любил, а только ее. — Однолюб, как осел, — сказал про него как-то мичман соседнего тральщика, красавчик Нестеренко, и он выслушал это…

Шёл мелкий дождь. "Ненавижу ходить в школу, держа зонтик, помимо своей тяжелой сумки и еще одного пакета." Как раз когда я подумала об этом, у меня неожиданно подкосились колени, и я упала на узкую, выложенную гравием дорожку. Я была всего метрах в 100 от дома. Я сильно ударилась подбородком. Я прикоснулась…

дыша кухонными отбросами, вдали работники галдят. Как серенько, как посетительно, рука запуталась в плаще, беспомощно, неубедительно, бездоказательно, вотще! Зажмурясь, откажу творению, распорядившись видом дня по собственнному усмотрению... О, пиршествуйте…

Кончится хлеб, так пойду в магазин С рваной сумою, бедней канарейки, В ценники жестокосердных витрин Щуриться слепо, считая копейки. Станут смотреть на меня свысока: Вот он — певец дурковатый Чернавы, В спину мне тыкать, крутить у виска, Вместо законной прижизненной…

Что могу я рассказать про белку, про ее нелегкую судьбу? Что она попала в переделку, судя по отметине на лбу. Может, хорошо, что и поныне чистят ружья кирпичом у нас. Мне бы не хотелось жить в пустыне, чтобы люди били зверя в глаз.   *    * …

И только французские сладки духи, И дух эссеистики все еще жив. И глубокомыслен немецкий мотив. И русские благословенны стихи. А небо Италии лечит от ран, И так нам ее пригодилось кино: О, задний, листвой занавешенный план У Антониони, с душой заодно! И…

– Как бы я хотел с ума сойти, – прошептал и я, выходя вслед за ними. – Они похожи на мертвецов, – произнесла мать, увидев нас. – Что с вами, Серёжа? Серёжа уселся за столом рядом с Колей и ничего не ответил. Я устроился подле бабушки, и она своими мягкими и морщинистыми руками погладила мою голову.…

Джавад грустно сказал: — С хозяином я поругался на днях. Больше у него не работаю. Старик засмеялся. — Только в этом все дело? Ну, брат, если так, то я тебя помирю. Хочешь? Зазову его сюда, угощу его бесплатно парой стаканов чаю и помирю. Джавад быстро сказал: — Нет, нет, пожалуйста, не делайте…

В октябре сорок первого в Москве решили создать четыре дивизии народного ополчения, в дополнение к созданным летом и погибшим под Вязьмой. Я оказался в 4-й Коммунистической дивизии Московского народного ополчения. В нее подскребали и истребительные рабочие батальоны, и рабочие роты. Все, что можно, —…

Когда стемнело, Алексей спустился вниз и половину ночи провел в пабе со своим единственным здесь другом – немногословным улыбчивым индусом-эмбриологом по прозвищу Химический Али. Звякало толстое стекло, за соседним столом барды бренчали на гитаре. На столешнице цвел букет пивных кружек. Белые душистые…

— Познай Пирующих, — заявил господин Гликсман под хохот набитых ртов, — и ты познаешь Сотворившего их. В земном кинотеатре на этой стадии фильма пора было зрителям определяться в своем отношении к героям. К мужу — неоднозначно. Его шея чуть длинновата, из-за чего он порой кажется похожим на солидное…

Комова вышла на кухню, в бордовом, с цветами, атласном халате и в расшитых, опушенных мехом тапочках. — Я, девчонки, только позвонить схожу в автомат, — заявила она с улыбкой, радуясь своему великолепию. — А стряпать за тебя, царица Тамара, кто будет? — крикнула ей вдогонку Сима. — Ладно, пе трогай…

— Еще раз повторяю! — В голосе доцента появились визгливые нотки. Он перестал расхаживать взад-вперед и остановился около девушки, задавшей вопрос. — Словом «лечить» можно назвать многое! Как квалифицированную, так и неквалифицированную помощь. Промыли желудок, поставили капать глюкозу – чем не лечение?…

Кузьма на месте: самое время — хариус берет. «Чего приволокся? — спросит. — Все шатаешься?» — «За солью, мол, соль размочили». — «Работа, — скажет, — за солью тридцать верст бежать». Старик догадался тогда, глаз один, а приметил, как понравилась Макару племянница. Несуразно бормотал: «Девка что мотыль…

Роман Петера Яроша «Тысячелетняя пчела» — широкое эпическое произведение, тяготеющее по жанру к семейному роману-хронике. В нем на протяжении длительного времени — с 1891 по 1918 г. — обстоятельно прослеживается история трех поколений семьи Пихандов, обитателей реально существующего старинного села Гúбе…