Проза

С полудня до позднего вечера метался Александр Александрович по госпиталю, избегая встречи с начальником отдела кадров. Подумать только: нет ни истории болезни беглеца, ни адреса его семьи, и вообще нечего докладывать по этому поводу, кроме горестных признаний о тех безобразиях, какие за эти часы удалось…

Дневники чисто фактологические пишут лишь только оголтелые честолюбцы, уверенные, что их жизнь драгоценна, или уже признанные гении. Мне-то насущней не фактология прожитых дней, а скорей биография чувства, – только б дневник не превратился в подобье свалки неприкаянных эмоций. Так что не буду искоренять…

– Всему своё время. Дождь – это замечательно. И снег, когда он не в июне. – Да снег-то здесь и не каждый январь. Разве только в горах. Впрочем, и тут есть своя прелесть. Захотелось в зиму – никаких проблем. Час на электричке – и играй в снежки. Нет, при всей моей любви к Москве здесь всё-таки лучше.…

Успокоив дочь, Аня снова задремала. – Анечка, дорогая, любимая, – нежно обращался к ней Никита. – Ну, зачем ты меня отталкиваешь? Я же больше не играю. Ведь только это мешало нам быть вместе. Широко распахнув глаза, Аня уставилась в темноту. В комнате раздавалось шипение кота. При лунном свете падающем…

Движущаяся-мерно-дышащая рассеянно смотрела на темнеющий небосвод. Не меняющаяся картинка без действий не могла удержать её внимания, и взгляд Движущейся-мерно-дышащей сам собой переместился на извивающиеся длинные очереди её соплеменников. Живые хвосты очередей двигались, шелестели, дышали, иногда размеренно…

– Нет-нет, благодарю. – Подарок мужчине – бумажник? – настаивала Ольга. – Вот, кстати, про мужчин, – спохватилась Катрина, обернулась к Наде, которая теперь стояла в стороне молча. – У меня есть кузен. То есть двоюродный брат, зовут Филиппом. Он помладше меня, ему тридцать восемь, но, девочки, это…

«Брызнули зёрна граната – колени армянских танцовщиц…» Брызнули зёрна граната – колени армянских танцовщиц, Друг с другом смыкаются как снежинки в полёте, Повторяют положение родинок на детских плечах Холщовые глаза на дне лукошка. «Крылья птиц лежат на плечах ветра…» Крылья птиц лежат…

– Чай, я не одна такая! Бог поможет… – Ну-ну… В магазин пойдете, к нам заглядайте… Чай, мы не чужие – выдавила старшая сестра Анастасия, поднимаясь с лавки… Помнила Маня, как не любили сестры отца мать. А Маня, когда была поменьше, удивлялась этому. Мать, статная, красивая, с длинной косой до пояса…

Широкие кожаные ремни через ноги, грудь и пояс, за окном решётка, рука привязана к подобию поблескивающего холодным никелем торшера, разве что без лампы, иголка в вене, трубки, банка сверху. Тревожный холодок, мгновенно захватывая всё больше и больше жизненно важного пространства, разлился снизу живота…

Саша так зачитался, что котлеты у него подгорели, а макароны переварились. Поев, покормив младшую и проверив у неё уроки, Саша лёг на диван и продолжил чтение. Книга почти сразу начиналась эротической сценой. Герой романа Игорь занимался любовными играми со своей возлюбленной Катей. Это происходило…

– Да нет. Это я так шучу. На самом деле мне тоже 35 лет, а в браке мы состоим 15 лет. Но Вы уловили характер Галины? Именно поэтому, как на войне, у меня год идёт за три. – Понятно, хотя и занятно. А теперь вопрос к Вам, Галина. Не против? – Напротив. Меня интересует, а что это так Вас заинтересовало?…

Холод следовал за нами, словно тень. Глава I. Зелёная кожа Порой воспоминания захлёстывали поднявшимся внутри меня цунами. Память обломками кораблей-воспоминаний бередила старые раны, которым я не позволял зажить. Я расковыривал их каждый раз, как только они начинали затягиваться. Я закрывал глаза…

Ворошиловский оказался прикрыт множеством дзотов, откуда «гад» поливал пехоту свинцовым дождём. Дзот – мудрое сооружение Войны по изощрённому уничтожению людей. Артиллерией его уничтожить очень трудно, танк, если раздавит-провалится, гранатой –не всегда пробьешь стену. Тут только пехота справится: подползти…

Возле офиса сидела секретарша – статная блондинка в дорогом чёрном платье, которая, видимо, боялась своего босса (ну или делала вид) и поэтому сразу встала, когда тот вышел из лифта и направился в её сторону, продолжая игнорировать всех вокруг. Правда, перед этим она поспешно всунула свои босые ноги…

Анна Белоглазова училась в Александровском военном училище в Москве. После Октябрьского переворота вместе с юнкерами, кадетами и офицерами училища, среди которых были еще полтора десятка дам, отстреливалась в Кремле от большевиков. А потом, когда их выбили оттуда пушками, сражалась на улицах города.…

Опешил человек, взглянул на Махаета, как на сумасшедшего, и быстро ушёл. «Да, – думает Махает, – и тут неудача!» И только подумал он это, как подбегает к нему второй человек и с ходу, не отдышавшись, спрашивает: О многомудрый, я тут потерял важные бумаги, помоги, пожалуйста, их найти. Всё, что…

Хочу познакомить тебя с Нейметом и Нелли. Они муж и жена, почти мои одногодки, чуткие люди щедрой земли. Вечерами ходим друг к другу в гости, пьем лавандовый кофе (девочка моя, попробуй: перетертые в ступе цветы лаванды смешай с молотой робустой, завари), поем Джо Дассена (у нас одинаковая любовь к…

– Ну вообще-то она староста группы, Лер, – резонно проговорила Валя. – Ей положено отмечать посещаемость… – Какая дрянь! – пропустив мимо ушей слова подруги, возмущалась я. Вестибюль метро быстро опустел. Что ж, до следующего прибывшего поезда… Ко мне подошел щуплый мальчишка и заканючил ломающимся…

Так что сидела детский доктор Лизонька по грудь свою молодую и гордую при стучании сердца, переполненного любовью к товарищу Сталину, в неласковой воде и ручейно рыдала, тем самым и своей добавляя соли в далёкое море, на которое взглянуть мечтала часто, но безуспешно. Тешило её озеро, мягко и певуче…

Однако, я сильно отвлёкся, описывая данный период моей жизни. В действительности же я хотел сказать буквально пару слов о своей старой-доброй Книге, которую теперь вы, как и я, мои дорогие, но столь редкие читатели, держите в своих руках! Этим же своим предисловием я нисколько не хотел умалить значение…