Проза

Этих людей отличала невозмутимость и замкнутость. В их лицах угадывалось что-то отдаленно монгольское. Но скорее всего они были все-таки русские, и эти смутные черты оставались от долгого соприкосновения с Азией, с Сибирью. Поезд шел ходко, вечерело, за окном тянулась все та же снежная, потухшая и от…

Путешествие, даже небольшое – это всегда пауза. Человек уже оторвался от одного места и не прибыл в другое, рвется привычный ритм, становится не важным то, без чего только что казалось не обойтись и, может быть, этим объясняется легкость знакомств и философичность настроений так свойственных путешествующим.…

– Да, а что? Разве это не забавно? – М-м. Человек, которого назвали Брустером, наморщил лоб. Он вообще туго соображал во всем, кроме цифр. – Я что-то не понял, Дж.Дж. Что должно произойти? Положим, мы сбросимся по тысяче долларов… – По тысяче? – фыркнул Мортимер Байлисс. – Пятьдесят тысяч, не…

Григорий. Подождет. Лиминацию тоже зажгут. Музыку торговали, только не сошлись, баса нет, а то уж было… Слышен звонок из кабинета громче прежнего. Чужой лакей. Ступай, ступай! звонит. Григорий. Подождет. Ну, ты сколько даешь? Чужой лакей. Да ведь что ж этот бал, ведь это всё так.…

Рассказывались странные, необъяснимые истории и случаи, иногда сказки, и чем позднее становилось, тем более разговор утрачивал грубый, скотский характер и принимал более чистый и человеческий. Это объяснялось тем, что луна всегда так ласково и нежно обливала реку, река задумчиво и увлекающе гудела под…

Новая эра началась, можно считать, 31 октября 1517 года, когда монах Мартин Лютер прибил к дверям церкви в немецком городе Виттенберге бумагу с девяносто пятью тезисами, в которых он обвинял отцов католической церкви в сребролюбии, разврате и других смертных грехах, выступал против индульгенций. Будь…

Он расстался с половиной наличных и уединился с бутылкой в дальнем углу. Он мало что замечал вокруг себя, сосредоточенный на внутренней пульсации. Боль пульсировала, как живое существо, паразит, поселившийся в желудке. Багровый ритм. Шторм в асфальтовом море. Крики глубоководных рыб терзали его слух.…

Мне потребовалась вся моя храбрость, чтобы спуститься по лестнице со своей поэмой в руках. Три или четыре раза я давал себе передышку. Наконец, я поклялся, что сойду вниз к отцу и прочту ему что написал, а потом — будь что будет, пусть хоть через колокольню меня перебросит. Я уже раскрыл рот, но отец…

— Видел. А как галдели, как они, черти, галдели. Один так ко мне прямо в палатку влетел. Я проявляю, так он, скот, нарочно все настежь! «Наш товарищ доходит, а вы тут разложили свои…» Товарищ у него, черта, видишь, доходит. Очень нужен ему товарищ! — И он опять ушел по плечи в поток. Зыбин подождал,…

Этот грузный шестидесятилетний великан окружал подчеркнутым вниманием своего отца Зигфрида Шудлера, основателя банка «Шудлер», которого в Париже во все времена называли «барон Зигфрид»; это был высокий, худой старик с голым черепом, усеянным темными пятнами, с пышными бакенбардами, с огромным, испещренным…

Словно желая убедиться, что он с умирающим один на один, монах окинул спальню взглядом, после чего медленно и торжественно прошествовал к ложу. Лоренцо с ужасом следил за ним и, когда тот приблизился, вскричал: – Я великий грешник, отец мой! – Милосердие Господне не имеет границ, а мне дана над тобою…

Тем не менее, в рамках этой традиции действует и одно общее фундаментальное ограничение: прямое вмешательство в ход событий сверхъестественных сил не должно выходить за рамки «странной тучи, пришедшей на Ершалаим». Именно поэтому такое ключевое для христианского мировоззрения событие, как телесное воскресение,…

Вернувшись, спустя некоторое время на площадь, Юрий Саввич обнаружил, что его дочь в одиночестве сидит на покосившейся скамейке под каким-то корявым деревом. Среди пассажиров, с удовлетворённым видом прогуливавшихся вокруг автобуса, ни жены, ни её сестры он не заметил. Не было их и в автобусе. – А…

– Давай сюда! Там ей место! Ясно? Надо делом заниматься, ясно? Выборы сейма причиняли Спиритавичюсу одни лишь огорчения. Он горестно сетовал на то, что это пустая трата времени. Голосовал Спиритавичюс только за католические списки, ибо, по его мнению, одному господу богу известно, как привести в порядок…

Голюбка моия, умышимся в краиа, Где все, как и ти, софершеанстфо-о!.. Скромность ее пленила Шевалье, и после нескольких задушевно проведенных вечеров он торжественно сочетался с нею. Каждый день, аккуратно в два часа, к магазину мягко подкатывал новенький кабриолет, уютный, как гнездышко колибри,…

– Папа, а я знал, что нас выселяют. Мне говорили финны на станции. – Вот как, детка!.. Ай, как больно было… На станции – весенняя толчея. Переезжают дачники, играет у пакгауза на гитаре и губной гармонике, прилаженной к гитаре, слепой гитарист. Солнце, теплынь. Пахнет свежей землей, березовыми почками,…

Кварцевые цифры на часах сменяют друг друга под мерное дыхание Наилы, к которому каждые десять минут присоединяется урчание холодильника. Кажется, время идет для меня так же, как при жизни, но бег секунд больше ничего не значит, никуда не направлен. Скучно. Я попробовал молиться, препоручить свою душу…

Пошло все в жопу. Счас от тоски подрочу прямо в кабине и уйду. Скажу ей – извините, фигня получилась. Не нужен мне Бергман. Все это понты были. Выделывание. Вроде как культурный. Вроде как образованный. А сам сидит в кабинке и дрочит, не глядя на экран и не слушая. Забил на все. Дверь. Открывается.…

Домой каждый раз тащусь в слезах. Приду. Дома никого. Мать ещё на работе. Сяду один в темноте и плачу. Один раз пришёл из школы… Мы как раз новое произведение разучивали. У меня ни в какую не получалось. Притопал и реву себе. Не могу успокоиться. Сам думаю: «И зачем это надо? Эти “сольфеджио”, “интервалы”,…

Жечь архив поленились. Его погрузили в телегу и свалили в яму, из которой испокон веку горожане брали песок для обмазки печек. Полусгнившие останки архива спас случайный географ. Наиболее ценное было отослано географом в Москву. Оттуда же пришел приказ организовать в городке краеведческий музей с документами…