Проза

Каждая глава «Преподавателя» может быть прочитана как отдельное произведение, читатель волен отдать предпочтение той или другой как самостоятельному рассказу, но если он осилит все подряд и расслышит эхо , распространяющееся от предыдущего к следующему и от каждого к каждому, то он обнаружит и источник…

— Вот тебе раз! Поди с ним! У него все золото; а я думал удивить его червонцем! Полезай, брат, со стыда в карман; посмотрим, как-то ты блеснешь в городе. Дмитрицкий уложил червонец в кошелек, кошелек в карман; а извозчик, затянув обычную песню, поехал обычным шагом; иногда только покачнется на облучке,…

Он отважился спросить у Доро, как бы мимоходом, кто ухаживал за ним, когда он болел, потому что у Доро была желудочная инфекция и он пять дней провел в постели. Спросил так, будто само собой разумелось, что за ним ухаживала его мать, но он знал, что такого быть не может, что это могла делать только Сара,…

Прошло немало времени, пока они смогли подняться и вновь отдаться созерцанию дорогой усопшей, и воспоминания, далекие воспоминания, вчера еще такие приятные, а сегодня такие мучительные, возникали в их памяти с мельчайшими забытыми подробностями, с теми маленькими, интимными, чисто семейными подробностями,…

Простояв несколько секунд в каком-то остолбенении, он проглотил слюну и спросил: – И ты здесь? Младший брат лишь бросил на него злобный взгляд и отвернулся. Братья просидели под стражей два месяца, затем были отправлены вместе с гарнизонными частями. Они попали в распоряжение одного и того же ротного…

Ситуация № 2. Выключатель «I could be bounded in a nut Shell and count my elf a King in infinite Space» [1] («Hamlet» W.Shake peare) I Эти лица. Эти бесконечные лица. Эти трясущиеся белые пятна в тусклом свете метро. Почти бесформенные. Чужая рука написала на них время. Чужая рука…

Впрочем, уже через три недели по выходе книги (и почти день в день через шесть лет по смерти Севастьяна Найта) появилась холодная и плоская рецензия того именно стилистического рода, который невольно наводит на мысль, что ее мог бы сочинить для пародии сам Найт. Впрочем, заканчивается она симпатичным…

Мистер Уидмер уже надевал шляпу, когда увидел этого незнакомца. Тот брел по другой стороне улицы — старик, освещенный светом единственного уличного фонаря. Он присматривался к номерам домов, а дойдя до угла и различив номер 11, остановился и заглянул в темные окна. — Не может быть! — ахнул мистер Уидмер,…

Лодки и в самом деле были хороши. Они славились на всю округу, их можно было встретить не только на тихой Юлдузке, на берегу которой жил Чаркин, но и много дальше – до самого Дона. Легкие, осадистые, с отличной проходимостью, они были сделаны с таким изумительным расчетом, с такой точностью и гармонией…

Бульвер-Литтон умер в 1873 году. В какой исторической обстановке начинал он литературную деятельность и создавал своего «Пелэма»? В недавнем прошлом был промышленный переворот, когда «машинный труд одержал победу над ручным трудом» (Ф. Энгельс) [2] . Пар придал новый характер промышленности и транспорту.…

— Чему? — Сам не знаю, на что я рассчитывал. Глупо как-то получилось, — сказал он, переводя взгляд от мисс Адаме к оконному стеклу. — Можно подумать, если я уехал из этих мест, все будут стоять, как истуканы, до моего возвращения. Можно подумать, старые друзья только и ждут, чтобы я сошел с поезда,…

Так и с Борькой вышло: грамоте он кое-как научился, читал почти без усилий, а дальнейшему учить его поздно было: он уже на горничных со ржанием бросался и, оставив нос в покое, свирепо увлекался более низким занятием. Отец заскучал было, но средний сын, как человек всесторонне развитой, нашел успокоительное…

Слова «ДРОВА-УГОЛЬ», что красуются на последней странице «Магнитных полей» — результат прогулки с Супо в течение целого воскресенья, когда мы сообща совершенствовали необычный талант находить лавочки, которым эти слова служили вывеской. Я мог даже, кажется, точно сказать, по какой бы улице мы ни пошли:…

Все тихо, все мертво; на сцену выступают собаки… Казалось бы, это ли не жизнь! А между тем все крутогорские чиновники, и в особенности супруги их, с ожесточением нападают на этот город. Кто звал их туда, кто приклеил их к столь постылому для них краю? Жалобы на Крутогорск составляют вечную канву для…

— Отпусти меня, почему ты не сжалишься надо мной? — спросила девушка. — А что я, по-твоему, собираюсь сделать? В кафе вошли двое и остановились у стойки. — Слушаю, сэр, — сказал бармен, приняв заказ. — И ты не можешь простить меня? Когда все знаешь? — спросила девушка. — Нет. — По-твоему,…

— Она индианка? — Ну да, mon Dieu. Она всегда, tout le temp , говорит сукин сын, черт побери. И не работает. — Где она сейчас? — В театре. — В театре? — В кинотеатре. Только и делает что читает да в кино ходит. — У вас есть еще пиво? — Mon Dieu, oui. Конечно, есть. Приходите вечером, пообедаете…

Буду ли я размышлять о том, чего бы такого съесть? Или думать о сексе? И в каком контексте я буду (если, конечно, буду) о нем думать? Буду ли я его желать или это будет некое воспоминание (о прошлой жизненной ситуации или, может, об эпизоде эротического фильма)? А если буду желать, то — с кем? С женой…

Изначально Господь олицетворял собою и то, и другое, и добро, и зло — во всяком случае, еще недавно можно было услышать такие утверждения. Правая рука его сеяла добро и милосердие, левая — ярость и разрушение. То есть правой рукой надавливал он, с целью получить желаемый результат, на правую половину…

Трудно было устоять против таких доводов. Во всяком случае, я понял, что добром он не уйдет. И решил оставить его, но последить за тем, чтобы во второй половине дня самые важные мои бумаги к нему не попадали. Другой мой клерк, Кусачка, был молодой человек лет двадцати пяти, довольно-таки пиратского…

А двор словно ожил на несколько минут. Из дальнего его конца, где тускло светились лестничные площадки, послышался негромкий свист. А через некоторое время с той стороны появился и нырнул под арку Ашот Кулаев, чью огромную, как аэродром, кепку можно было узнать за восемь кварталов. Потом от беседки отделилась…