Проза

«Все не важно, я не дам тебе меня сбить. Все не важно, все, я иду…» И она шагнула на сцену, растворившись в музыке, став частичкой чего-то большого, яркого и невыразимого – того, что из года в год, из столетия в столетие пытаются выразить, высказать и поймать шокированные красотой люди: композиторы…

Многие из лучших статей были подписаны ее именем. Теперь, когда в школе снова начались занятия, она не могла работать полный день, но сегодня, в субботу, обещала редактору Девитту выйти на пару часов. И не хотела опаздывать. - Идем! - воскликнула она, хватая пальто. Луиза последовала за Пенни к столу,…

Она не стала убегать – серебряные они или обычные – женщины от северных морей до южных, омывающих материки раздвинувшейся Гондваны, не убегают от елдораев, которые звенят. Мой, правда, еще не зазвенел, как утка в половине десятого. Сам не знаю, что это значит, не понимаю я теперь числительных, обозначающих…

- Тогда растопчите ее копытами. Никто не смеет задерживать меня, - грянул король и направил лошадь галопом вперед, мимо толпы перепуганных придворных. Не успел его конь обойти процессию - на дороге поднялся пыльный смерч. Конь заржал, встал на дыбы и сбросил короля наземь. - Стой, о злобный человек!…

В темноте снова раздался шорох. Тома никак не мог понять, откуда он доносится. Его охватила дрожь. Адреналин побежал по венам. На ощупь, не переставая озираться по сторонам, он подобрал первый попавшийся камень. Небольшой камешек вряд ли мог чем-то помочь, но Тома все же стало спокойнее. Где-то поблизости…

Через две недели, меня выписали из больницы, и мама увезла в квартиру бабушки и дедушки, она перевезла туда наши вещи, перевела меня в ближайшую к тому дому школу и подала на развод. Я до сих пор не знаю, что происходило в квартире отчима, мама никогда не рассказывала. Она чувствовала вину передо мной,…

Мне страшно одиноко . Лиза встала, неторопливо подошла к окну. Мне страшно одиноко… Капли дождя нервно царапают стекло. Это то, о чем она не может рассказать друзьям, потому что им нечем ей помочь. Мы одиночки, мы мчимся на огоньки друг друга, а при встрече не знаем, что сказать. Мне страшно одиноко.…

Яна: – Просто я люблю тебя, мама и все. Лидия (обнимает ее за плечо):– Последние четыре года я знала, что мне нужно переехать. Просто знала. Хотя у меня никаких даже целей не было. Я приезжала сюда каждый год, заставляла себя полюбить этот город и никак не могла, ничего не получалось. И в какой-то…

Йозеф в панике уставился на отца. – Это недоразумение, – попытался оправдаться папа. – Если только вы дадите мне возможность объясниться… Коричневорубашечник, проигнорировав отца, кивнул. Двое нацистов подняли отца за шиворот и потащили к двери. – Нет! – закричал Йозеф. Он понимал, что должен…

Разумеется, Соловьев не был первым, кто занялся изучением биографии знаменитого генерала. В разное время появилось десятка два научных статей, посвященных разным этапам его жизни, а главное – связанным с ним тайнам, так до сих пор и не разгаданным. Это немалое, на первый взгляд, число работ кажется совершенно…

Внутри злое обаяние церкви-крепости распалось, разинув цветное солнце витражей и чувственные деревянные иконостасы. Женщины натянули платки и юбки и обглядывали иконы. Смотря на святыню, никто не понял, что это именно она. Поэтесса расположилась на лавочке возле церкви и уверенно записала в блокнот следующие…

– Ты о старикашке у черта на куличиках? Фанд, что ли, звать… Так он уже умер наверняка. Да и вряд ли нам о нём говорили без преувеличений. Даже и был ли он, спорный вопрос. – Ой, ты гений наш… Хотя… Возможно, тут ты и прав. Мы же даже фамилии его не знаем. Так что… Кстати, как идут дела с продажей…

Надежда, Митина дочка и мать Волдыря, в оккупации как могла старалась прокормить детей, грибы-ягоды по болотам собирала, на нерестах мережи в ламбах [1] держала, а после войны еще и на ферме работала. И четверых на ноги поставила. И сама всегда опрятна да причесана, не простоволоса, даром что ладони…

– Отдыхай как следует, – сказала она. – Ешь, пей, спи, купайся. И снова ешь и спи побольше, когда никто тебя не дергает каждую секунду. Ни о чем не волнуйся, все будет хорошо, возвращайся скорее, я буду по тебе скучать. – Я уже по тебе скучаю. Это тоже было чистейшей правдой. Минута, проведенная…

Отчего, однако, злоба и отчего понос? – спросит через века ученый историк, измышляющий биографию высочайшего для просвещения народа, для подражания и примера. А оттого, знаете ли… Выводил его из себя этот профессор, оскорблял одним присутствием. Врачи, знал, страшнее простых смертных, жизнь их не учит,…

К тридцатилетию Победы тот прямоугольник, где лесок был гораздо реже, преобразился до неузнаваемости. В центре поставили памятник с Вечным огнем – солдат славянского облика с воздетым знаменем и сагаец с ручным пулеметом. Сагаец, как положено представителю малого народа, был ростом пониже и малость поуже…

Тот словно испытывал терпение игроков и, не обращая внимания на гипнотизирующие взгляды, продолжал неистово прыгать по кругу, заставляя нервничать и сгорать от нетерпения кучку азартных и взволнованных людей. Наконец он остановился. Молодой человек с ужасом увидел, что это совсем не та цифра, на которую…

– Молодец! – и крепко пожал его напряженную ручонку. И все оставшееся детство Алексей точно знал, что станет летчиком. Это было его главной мечтой. Сверстники порой даже посмеивались над ним. Алешкино детство пришлось на девяностые годы, когда мечтать стать летчиком было уже немодно. Сменились приоритеты,…

Возможно, по этой причине (смирение перед заведённой пружиной мироздания) Пётр Алексеевич не усердствовал в замыслах, во многом полагаясь на удачу, и не впадал в исступление, когда не удавалось то или иное дело довести до точки. Цукатов же и самый малый труд всегда обставлял основательно, с лица до подкладки…

Отца застаёт на кухне. Тот стоит, согнувшись, возле стола, собирает свою спортивную сумку. – Далеко? – спрашивает Паша. Хотя что спрашивать – ясно же, что за внуком собирается. Демонстративно бросает в сумку газету (как можно перечитывать уже прочитанные газеты? Это же всё равно, что пересматривать…