Проза

– Ну что, согрелся? – Нет, черт побери. Только запыхался. Около восьми часов в камеру вошли комендант и два фалангиста. У коменданта в руках был список. Он спросил у охранника: – Фамилии этих трех? Тот ответил: – Стейнбок, Иббиета, Мирбаль. Комендант надел очки и поглядел в список. – Стейнбок……

II Было начало июня месяца, и все перед глазами, до самой дальней неподвижной полоски лесов, зеленело молодо и сильно. Зеленела трава, зеленели посадки в оголенных еще огородах, и все было так углублено в себя, так занято собою, так глубоко погружено в молчаливую творческую думу, что, если бы у травы…

Но всех постигала одна и та же участь. В конце концов все козни, все уловки оказались бессильными. И теперь абсолютному чемпиону мира предстояло спасти честь «белой общественности» от посягательства чернокожих на гордое звание чемпиона. Он – последняя «белая надежда»… Джимми Берне охотно взялся за это…

Капитан – среднего роста, худощавый, с выцветшими, белесоватыми бровями на загорелом малоподвижном лице – откинул шинель и, поеживаясь, приподнялся в кузове. Машина стояла на обочине шоссе. Было очень тихо, свежо и росисто. Впереди, примерно в полутора километрах, маленькими темными пирамидками виднелись…

Дон Алехандро не отличался многословьем; остальные адресовались к нему напрямую, но говорили, чувствовалось, для него и в расчете на его одобрение. Довольно было неторопливого взмаха руки, чтобы тема диспута тут же сменилась. Мало-помалу я узнал, человек слева от председателя носит чудное имя Туирл …

– С чего ты взял, что это дрозд? – Сама подумай, откуда тут взяться соловью? Они прислушались. По тропинкам, разбегающимся в ночи, раздавался звук шагов – армейских ботинок, босоножек, – и сухая трава под ногами проходивших мимо хрустела у самых их ушей. Поры земли полнились далекими содроганиями Лондона,…

– Раздевайтесь, пожалуйста, только обувь не снимайте. – Но у вас такая чистота… – Ничего, грязь с полу вытереть несложно, а мужчин в носках я терпеть не могу. – Позвольте ваше пальто… Он взял у нее пальто, повесил на вешалку, потом снял куртку. – Розы безнадежно испорчены? – смущенно спросил…

* * * Дедушка Бенджамен Уиллс умер в 1948, когда мне уже было + 8 лет, и он успел убедиться, что я выучил наизусть слова, изреченные Дебсом: «Пока существует угнетенный класс, я в его рядах. Пока существует преступность, я к ней причастен. Пока хоть одна живая душа томится в тюрьме, я не свободен».…

– Не забудешь?! Но потом в вырез горловины полотняной рубашки Жаккетты заполз муравей… Некоторое время спустя пение цикад и журчание реки заглушил грудной смех, чертыхание запутавшегося в юбках Дедье и шум буйного поединка. Победила Жаккетта – она смогла первой подняться с искатанной полянки и, выбирая…

Миша. Да разве этим ей досадите? Марья Александровна. О! уж этого-то не позволю! Миша. Если вы это требуете, маменька, я перейду в военную; только, право, мне самому будет смешно, когда увижу себя в мундире. Марья Александровна. Уж, по крайней мере, гораздо благороднее этого фрачишки. Теперь…

Девушка хихикнула: — Да уж. Пальма улыбнулась ей: — Так или иначе, их не будет еще дня два. Можешь снять пока свои палочки. Девушка раскрыла рот. Лицо приняло озадаченный вид. — Дня два? — Может быть, и больше. — Пальма пристально посмотрела на девушку. — Это Сердитый Слон, так? — О нет… Пальма.…

– А я тебя узнал! – похвастался он мне. – Хоть и без очков! Хоть ты и была мутным пятном, но узнал! Мне было не очень лестно его сравнение пятнами. Мутными. Сам пятнистый и мутный. Но пятнистый не смутился от вида наших с Волковой надменных рож. Улыбнулся и поскакал вниз. – Такая жара, – поделилась…

– Представляешь, Наталия, приедем туда, как «белые» люди, в красивых платьях, капроне… Лариска запомнила меня такой, какой видела год назад на экзамене, когда в школе не топили и мы сидели, помнишь, в шубах, валенках, она еще заметила, что на подошвы налипла солома. А теперь мы им покажем, правда, Наташ?…

I. Немного о поединке Поединок между двумя порядочными людьми под руководством учителя, исполненного благородных побуждений, – это достойный образец хорошего вкуса и изысканного воспитания. Много времени спустя, когда дон Хайме Астарлоа попытался выстроить в цепочку разрозненные события той…

Певица потрясла за плечо молодого администратора. – Аркадий! Тот поднял голову, посмотрел спросонья. – Ты узнавал? – Не порите панику, Валентина Григорьевна! – недовольно произнес Аркадий. – Рейс откладывается на два часа. – Это уже шестые два часа! – Да не улетим мы сегодня, ежу понятно, –…

– Скифов надо проучить. Они стали слишком уж… Все народы платят дань Персии и прислушиваются к каждому слову царя царей, а они считают, что это их не касается. А неслыханно наглое письмо к царю царей? Как они осмелились на такую дерзость! – Видарна коснулся самого больного места Дария. Он вообще себе…

Итак, дорогой читатель, впереди – новая встреча с замечательным израильским писателем. И, надеюсь, не последняя. Виктор Радуцкий Иерусалим, 1996 В безмолвии ночном не дрогнет даже лист. Лишь слух души моей болезненно остер. Лишь надо мною плач твой коршуном навис. Как над добычей,…

– Зачем же ты столько времени проводишь в магазинах? – Потому что... Потому что я... ищу! – Чего? Тебе чего-то не хватает? Может, вместе поищем? – Ну, уж нет уж! Спасибо!.. С тобой же ходить по магазинам – это ж отрава! И вообще, я не понимаю, шо ты от мене хочешь? – Ничего... Просто мне интересно,…

Художественная дидактика Кольера, как и разоблачение им нормативных шаблонов, — явление особого свойства. Он порой завершает свои микропритчи, извлекая «мораль» и преподнося ее читателю, можно сказать, на блюдечке: «Девушки, легкомысленно отказывающиеся от низкорослых голубоглазых мужчин, рискуют остаться…

Зачем я пришел на мост Дез-ар? Кажется, в этот декабрьский четверг я собирался отправиться на правый берег и выпить вина в маленьком кафе на улице Ломбар, где мадам Леони, разглядывая мою ладонь, обещает мне дальнюю дорогу и нежданные радости. Я никогда не водил тебя к мадам Леони показать твою ладонь,…