Проза

— Саша, смотри, вышел какой-то с протянутой рукой, — Галина Васильевна приосанилась. — Как он тебе? — Отсюда вроде ничего. Поглядеть нужно. Прямо в глаза, как ты умеешь. — Тогда поехали? — с энтузиазмом спросила Галина Васильевна. — Газуй! Жигуленок медленно выехал с обочины и притормозил метрах…

Не пережив такого комсомольского свинства, Лариса Карловна решила порвать с советской действительностью и с ревностью первохристианки принялась бросать свою жизнь, судьбу мужа и сына в топку антикоммунизма. И хотя СССР тут же пал, гнев и ярость Лёшиной мамы по отношению к её бывшему марксистскому прошлому…

Может, конечно, это и правда. Честно говоря, понятия не имею. Потому я и решила приехать в Корею и познакомиться со своей биологической матерью. И вот я сижу в вестибюле приюта посреди Сеула и жду, когда она придет. Именно в этот приют меня принесли, когда мне было три дня. Это довольно убогий район…

Аделина шла домой. Казалось, что плотная упругая мембрана отгородила ее от всего остального человечества. Идти до подъезда было шагов сто. Дождь бил холодными струями по волосам, растрепавшимся и слипшимся в темные сосульки, по лицу, на котором впервые прорезалась морщинка между тонких бровей, по плечам,…

Азь-ага подошел к столу, опустился устало в широкое кресло. — Пишите, — буркнул он. Бакен в одно мгновение оказался по другую сторону стола, на краешке стула, над чистым листом бумаги, с зажатой в пальцах авторучкой, весь — внимание, весь — преданность, готовность ловить каждое слово, как домашняя…

Недалеко от платформы паровоз начал притормаживать и снизил скорость почти до минимума (где-то 10-12 км ч), но совсем останавливаться не стал. В одном из вагонов открылась дверь. В проёме стоял человек с автоматом, которого Токарев на своём недолгом веку ещё не встречал. Тот человек что-то кричал сквозь…

— Сюда, сюда! — призывал мистер Райхманн, глава небольшой адвокатской группы, которую наняла для меня свекровь, но не из беспокойства за мою судьбу, а из опасений, что я окажусь за решеткой и тем самым запятнаю репутацию семьи. Райхманн и его помощники звали меня под навес, но я притворилась глухой.…

………………………………………………………………………….. Мне очень грустно, серьезно, но хорошо. Как будто чувствую приближающееся изменение формы жизни, называемое смертью. (Нет, и это слишком смелое утверждение.) Не изменение формы, а тот переход, при к[отором] ближе, яснее чувствуешь свое единство с Богом. Так я представляю…

Господин, в легком костюме из шелковой сырцовой материи и в соломенной шляпе, с навернутым на тулью кисейным полотенцем (летний костюм местных щеголей), встал со скамейки, мимо которой проходил Василий Петрович, и сказал: – Позвольте закурить. – Сделайте одолжение, – ответил Василий Петрович. Красный…

– Чертовски палят! Рядовой Хорио взглянул на небо. В эту секунду протяжный вой вновь разодрал воздух прямо над его головой. Хорио невольно втянул голову в плечи и обратился к рядовому Тагути, который прикрыл нос платком, чтобы защититься от тучи пыли и песку. – Это двадцативосьмисантиметровый. Рядовой…

А потом что-то грязное, кружащееся, вой, свист и прыгающие огни. И тогда это было весело, а теперь, когда в углах пряталась смерть и отовсюду надвигался день с необходимостью жить, и действовать, и за что-то бороться, о чем-то просить, — было мучительно и непередаваемо ужасно. — Барин, спишь? — насмешливо…

– Да неужели вы всем так? – спросил он сквозь зубы. – Что же это такое-то?.. Мучительно же! – Но если она у вас ускользает! – тоже осердилась сестричка. «Она же еще и сердится!» – Прекратите! – Психопат отвел свободной рукой руку сестры со шприцем. – Это пытка какая-то, а не лечение. Сестричка…

В мокрых зеркальных сумерках я вышел к городку и, миновав виадук, стал спускаться к вокзалу. От парка надо было свернуть влево. Но я дошел только до угловой лавки – и замер. Так уютно ложился на улицу свет витрины, я сразу узнал его и узнал витрину со всем, что было в ней выставлено. Потянуло войти в…

Против таких немцев Ягозин тем отличался, что мог сдерживать свою юркость по желанию; в крайних случаях мог даже сосредоточить ее в своих серых, чисто уже славянских глазах; они выражали тогда попеременно все, что подходило к случаю: юношескую, почти детскую откровенность, понимание самого тонкого, неуловимого…

Как мы говорили выше, баррикада сражалась во имя Революции. С кем? С самой Революцией. Эта баррикада, порождение беспорядка, смятения, случайности, недоразумения, неведения, восстала против Учредительного собрания, верховной власти народа, всеобщего избирательного права, против нации, против Республики…

4. Його кращий товариш Дощ вивчав межі реальності за допомогою спиртних напоїв, проте це не заважало йому бути досить-таки успішним студентом. Разом із Банзаєм вони вчилися на біохімії й обидвоє схиляли голови у пошані перед величчю циклу Кребса. Вони навіть планували видати кілька страшенно розумних…

После первого раунда викторины устраивается короткая передышка. Это досадная потеря времени: двадцать минут болтовни. Нужно отметить, что наша команда – хотя мы играем вместе уже несколько лет – не сложилась, строго говоря, в настоящую «боевую дружину». В команде должно быть трое-четверо игроков, и…

— Нельзя падать духом! — сказала Лида громко и выпрямилась. — Надо учиться преодолевать трудности. Приблизившись к зеркалу вплотную, Лида аккуратно припудрила нос, подправила губы, поведя плечами, вернула на место бюстгальтер, который был тесен ее каменным грудям, решительными шагами пошла к дверям,…

– А он давно уехал? – Да еще летом. – Не будете ли вы так добры, не дадите ли мне его адрес. – Адреса его я, к сожалению, не знаю. Он мне не писал. – Ах вот как! Простите, что побеспокоила. Вновь слышатся робкие шаги в темной прихожей, затем хлопают наружные двери,…

Заметив, по всей вероятности, какое уныние наводит на меня мысль о близящихся новогодних каникулах, во время которых, о чем предупредила меня сама Жильберта, мы с ней не увидимся, моя мать, чтобы порадовать меня, однажды сказала: «Я думаю, что, если ты по-прежнему горишь желанием посмотреть Берма, отец,…