Проза

И Вильям Иваныч показал заголенными по локоть руками, как вертится колесом его хозяйство и как трудно оторвать от него кусочек даже в мизинец величиной. Мужик готовно согласился. — Уж это так! Вильям Иваныч расправил засученные пиджачные рукава и взялся за голову. — Ах, бедный Сваакер! Сваакер…

– Сиди, Питер, – сказал отец. – Я встану на спинку кресла, иначе не дотянусь. – Хорошо, – сказал Питер. – Давай. Томас Форчун залез на спинку, а Питер был погружен в свои мысли. Это казалось, что он сидит без дела, а на самом деле он был очень занят. Он придумывал интересный…

— Аман жив-здоров? — спросил уже более спокойно Ратх. — Я слышал вчера от одного командира, будто Аман служит старшим конюхом на ипподроме. — Да, сынок. Именно так, — подтвердил Каюм-сердар. — Аман — конюх, сын его, Акмурад, тоже при нем, на конюшне. Вся семья его живет…

— Привет, Лида, — сказал я. — Привет, — ответила она и посмотрела на меня, как будто увидела впервые. Она смотрела на меня, а я на нее. Меня поразила ее огромная грудь, а широкие бедра даже немного испугали. Ведь мне предстояло проникнуть между них в глубину. От более взрослых парней…

А поскольку над Омельником спустилась ночь, ничего не было удивительного в том, что сразу – возле заброшенной крепости – возник не то дух, не то человек. Луна, как раз выглянувшая из-за Днепра, выбелила пустынную местность, головки репейников и степные дали. Тотчас ниже по течению в степи появились какие-то…

В школу Мая мне надо было ездить на трамвае, но пробиться в трамвай было чрезвычайно трудно: площадки были заполнены солдатами («нижними чинами», как их называли). Им разрешалось ездить бесплатно, но только на площадках вагонов. Жили мы рядом с Конногвардейским бульваром, и я наслаждался тогда вербными…

Я уставился на него. — Я сомневаюсь, можем ли мы что-нибудь знать про них, — пояснил он. Я не понял, о чем он говорит. Но вдруг мне почудилось, будто все вещи, окружающие меня, — это игрушки, которые я могу взять в руки и подчинить себе; будто я властвую над крохотным и покорным мне миром. — Сомневаюсь…

Интересно, радуется их приезду сын или будет тяготиться ими? Ведь они ему основательно добавят хлопот. Без его помощи им не обойтись. В чужой уклад не так-то легко вживаться. На то, чтобы его понять, нужно время. Много времени. Может и целой жизни не хватит. Особенно, когда жизни этой впереди остается…

Говорят прошлым жить не правильно, но что делать, если кроме него у меня больше ничего нет? - Мама дома? - Звонок от бабушки, а как же. Кому еще может быть интересна судьба моей мамули. - Да. - Перемывая гору посуды собравшуюся за полную неделю, я осторожно прижимала мобильный плечом к уху. - Пьяная?…

Через час, наверное, – солнце быстро скатывалось к горизонту, белые облака тронуло багрецом, холмы лиловостью, синевою лес, и долины почернели – протрубил рог. Орландо вскочил. Пронзительный зов шел из глубины долины; откуда-то из темноты; из тесноты; из лабиринта; из города, препоясанного стенами; он…

После минутного колебания он кивнул Джорджу и вошёл в клуб. Со времени смерти в Париже его зятя Монтегью Дарти – смерти, которую каждый объяснял по-своему, соглашаясь лишь в одном, что это не самоубийство, «АйсиумКлуб» казался Сомсу более приличным, чем раньше. Джордж тоже, как ему было известно, успел…

Возможно, левит обратится в другую веру и избежит смерти. Но у Илии выбора не было — все происходило по его вине, и Иезавель во что бы то ни стало хотела получить его голову. — Ангел Господень велел мне пойти к царю Ахаву и предупредить его, что не будет дождя, пока в Израиле поклоняются Ваалу, — сказал…

Командир отряда переступает ногами, как бы пробуя мягкие брезентовые сапоги с низким, по моде голенищем, протягивает руку; — Счастливо тебе, Борис. И бросает взгляд на окна штаба. Там в новой должности заместителя начальника школы по строевой части — подполковник Щербатов. С ним приехали четыре «красноперых»…

Лежу я, больной от печали; Врачи меня мудрые лечат. Подходит любимая к ложу, Смеется сестра над врачами: Болезнь мою лютую знает! — пел вполголоса человек лет тридцати, с женственно-тонким лицом, с большими, грустными, как у больного ребенка, глазами, с бритой, как у жрецов, головой, в белой льняной…

– Все газеты объявляют об этом на первых страницах. Этот пес сдох позавчера, 21 января 1924 года. Советская Россия, похоже, в трауре. Но для нас здесь – это праздничный день! Теперь возродились все надежды! Елена Федоровна ласково возразила: – Не горячись, Георгий. Ленин уже два года не стоял у власти.…

Пафнутий родился в Александрии от благородных родителей, которые дали ему языческое образование. Он даже поддался бредням поэтов, и в ранней юности заблуждения его ума и безрассудство дошли до того, что он верил, будто род человеческий пережил потоп во времена Девкалиона, и дерзал рассуждать со сверстниками…

– Как ты, государь, тиуна принимаешь будто из драки выскочил. Ведь тиун-то подивит! Рядник мне отвечает: – Пускай дивит, когда охота. Потолковали мы о деле, а на рубахи, на порты я не гляжу и людям не велю. В чем меня застанут, в том я и встречаю. Болезнь Опять было на Груманте. Одного дружинника,…

Шофер включил телевизор, словно говоря этим: ты спал и не мешал мне, не мешай же и впредь, глазей на живые картинки. Картинки были даже слишком живые, сплошное разнузданное голое неприличие, которое Невейзера ничуть не смутило, он и сам тут же оказался участником... — Стреляй! — крикнул ему шофер, кривя…

Он разумом столь сильным и высоким, Какой не часто встретишь. Элис Кто же он? Валентин Он - дворянин (я в том не сомневаюсь) И знатен родом, хоть скрывает это. В Валенсии, где я его нашел, Он бедствовал, на ум свой невзирая. С большим трудом я подружился с ним Столь честен…

На бортах катера — рыбаки. В брезентовых спецовках, в зюйдвестках, в глубоких резиновых сапогах, голенища которых привязаны к поясам сыромятными ремнями, они стоят, прислонившись к палубной надстройке, курят и покачиваются вместе с катером. «Чудесный» приближается к берегу. Насколько охватывает глаз,…