Проза

– Незадолго до смерти Эдвина его управляющий пригласил меня в контору. Там оказался и приходский священник. Они предложили мне сделать проект католической часовни. Я наотрез отказался. Я служу Создателю и не пойду на подобную мерзость: воздвигать алтари для идолопоклонства. Он смолк. – Это все? –…

– Да, у нас есть елка, – ответила Рут. – Знаешь, я не думала, что она будет такая большая. Мы ее купили совсем маленькую, другие елки были в два раза выше. А теперь у нас в комнате она стала такая большая, и когда стоишь под ней, то кажется, будто она поднимается до самого потолка. Но ты увидишь ее только…

Я начала с того, что позвонила няне детей Миранды, но там работал автоответчик. Следующей по списку была экономка, и это оказалось то, что нужно. Выяснилось, что речь шла не о новой машине неизвестной марки, а о зеленом спортивном авто с откидным верхом, которое обычно стоит в гараже возле дома Миранды.…

Не помню, кто, кажется – Фагэ, отметил, что в трагические дни отступления и вымерзания армии, в дни полного развала дисциплины Стендаль ежедневно являлся на службу чисто выбритым, в полной военной форме, «спокойный, не теряя своей страсти к анализу событий и точно не веря в поражение Наполеона». Это…

«Помогите!.. Помогите!» Дикие, безумные хриплые вопли вырываются из моей груди, и нет на них ответа. Громко разносятся они в ночном воздухе. Все остальное молчит. Только сверчки трещат по-прежнему неугомонно. Луна жалобно смотрит на меня круглым лицом. Если бы он был раненый, он очнулся бы от такого…

– Возможно. – И потом, до денег хозяйка поверит мне в долг. – А сколько это протянется? – А-а, через недельку что-нибудь найду. – Завидная вроде бы выдержка, а на деле полная беспомощность. Просто-напросто он уповал на то, что деньги сами подвернутся, и они-таки подворачивались: старый однокашник…

– Алло! Это бюро адюльтера и разврата?! В смысле – экскурсий и путешествий?! Что вы предлагаете?! Мне все равно, в каком направлении, только без крайностей! В смысле, в Сибирь я не поеду, а в семейный пансионат меня не пустят… [1] Как-то раз в ресторане я опрокинул на стол чашку кофе и познакомился…

Старик сказал: – Меня зовут Баг. Мне минуло девяносто три года. Народ послал нас спросить: кто вы, откуда и что вам надобно? Старик говорил твердо и сурово. Улигач вспыхнул, скверное слово готово было сорваться с его губ, но Иоанн остановил его и сказал важно: – Мы – слуги его величества императора…

Отворилась одна из дверей, вошел Судовский. Рослый и тоже, как инспектор, крупный, племянник Судейкина, правая его рука – Николай Судовский. Смущенно, как нехотя, взглянул на дядюшку. – Ну, Коко? – спросил Судейкин. Коко потупился. – Та-а-ак, – протянул Судейкин, багровея. – Ну хорошо, хорошо же……

Вот потому-то нацизм в России – больше чем нацизм. Потому что здесь ему лучше, чем где-либо еще. А как известно еще со времен классика марксизма-ленинизма – лучше больше, да лучше. АНАМНЕЗ Еще недавно никакого национал-социализма у нас как бы не было. Был «национал-патриотизм», который появился на…

С каждым шагом он приближался к Лондону, удалялся от скучной, прозаической жизни. Перед ним забрезжил свет. Он еще не стар — тридцать два года. Можно сказать, что его поэтический дар именно сейчас достиг зрелости. Столько чувств и дум ему хотелось выразить в стихах! Он носил их в себе. Он старался погрузиться…

- Ты куда, Март? - Я сейчас. За водой вниз. На темной, обледенелой от водяных сплесков лестнице постоял Мартин Мартиныч, покачался, вздохнул и, кандально позвякивая ведеркой, спустился вниз, к Обертышевым; у них еще шла вода. Дверь открыл сам Обертышев, в перетянутом веревкой пальто, давно не бритый,…

Сяо-пи заморгал ресницами, пытаясь понять эту мудрую истину. – Выходит, пусть каждый год затевают войны, пусть эти глупцы спасаются бегством, только бы нашу станцию не разрушили, рельсы не повредили! Вот было бы выгодно! Так, что ли, старина Юй? – Сяо-пи решил, что заткнул за пояс этого умника, Юя.…

– Вижу, что опять помешал вам, Карл, Hо вас, черт возьми, совершенно невозможно застать отдыхающим! – И тут же, бегло взглянув на письменный стол, воскликнул: – А! Синяя книга! Таки полагал, что вы сидите над дипломатическими документами, опубликованными нашим немудрым правительством! – Немудрое – это…

Гулю отдали в детский сад. В детском саду Гуля присмирела. Дома, бывало, она ни минуты не посидит спокойно, а здесь она целыми часами сидела тихо, молча и лепила что-нибудь из пластилина, для которого придумала более короткое название — лепин. Ей нравилось также строить на полу из кубиков разные…

Когда ехали к ней, блондинка хотела секса. Потом передумала, и он был даже рад. Вдвоем встречали рассвет напротив окна в ее пентхаусе. Окно от потолка до пола, стеклянный столик с дорогущим коньяком, пепельное солнце над Воробьевыми горами. Солнце зябко ежилось в заводских выхлопах. Хозяйка пентхауса…

– С удовольствием,– отвечал Затонский, широко улыбаясь.– Мне самому в первый-то раз жутко было. Но Борис не хотел признаться в своей нерешительности. – Мне не то чтобы жутко,– сказал он,– а просто я не знаю, куда там нужно идти, что делать, как держать инструмент. – Э, пустяки! Вам и резать-то…

Но особенно возбуждал любопытство Франсуазы, доставлял ей наибольшее удовлетворение и вместе с тем наибольшие страдания тот момент в жизни Германтов, когда ворота растворялись настежь и герцогиня садилась в коляску. Обычно это случалось вскоре после того, как наши слуги заканчивали священнодействие,…

Для нас, киевлян, все это было особенно дорого. До Булгакова русская литература как-то обходила Киев – разве что Куприн, да и то очень уж довоенный. А тут все близко, рядом – знакомые улицы, перекрестки. Святой Владимир на Владимирской горке с сияющим белым крестом в руках (увы, этого сияния я уже не…

Прошло несколько лет тщетного ожидания, и вот однажды вместе с другими паломниками на берег сошла одна женщина. Она бежала с одного из тех островов, где нет мужчин. Такие сначала удовлетворяют себя живым угрем, а при первой же возможности устраиваются на галеры с паломниками и там, сначала для удовольствия,…