Русская классическая проза

- Катя, Катюша... Кс-кс-кс... Ну, где же ты? Девочка. Маленькая совсем, хорошо, если пару классов окончила. Идет, кулачком размазывая слезы по веснушчатому личику. "Хлоп, хлоп" - шлепают туфельки по дорожке. Кошку потеряла, ищет. Совсем плохо. Желание все сильнее. А передо мной - ребенок. Ребенка…

Что за бред? Неужели помню четко Сорок лет этот голос и чечетку? Мочи нет. Снова страх ползет в середку, Я от страха старого продрог. До тоски, до отчаянья, до крика Не желаю назад и на полмига, Не пляши, не ори, молчи, Марика, Но прошу, заткнись, Марика Рокк. Провались, всех святых и…

Когда мы вышли на улицу, ведущую к девичьему монастырю, пестрые передовые толпы уже заливали ее почти сплошными массами. Кое-где, ближе к концу города, у ворот и калиток стояли ведра или небольшие ушаты с квасом. Богомольцы подходили к ним, снимали шапки, крестились а испивали. – Спаси вас господи,…

- Мон шергхр, - глупо улыбнулась госпожа, думая, что сказала нечто конкретное. И все пошли в театр принимать "ланч" ... Осмотрев город Василь Трусцой (революционер, убежденный атеист по бабушке),решил действовать незамедлительно, но размеряя. - Где у вас дома терпимости? - Не ките па, же…

- Отобрали? - Когда брали - тогда и отобрали... а нового не успел завести... Вот так. Его, оказавается, брали. Я это сразу почувствовал. Сумеречный человек молча смотрел на огонь. Кажется, вспоминал задумчиво о том славном времени, когда у него еще не отобрали нож. Интесно, что он делал этим…

"Нельзя так",- решил он. Но ночью опять гибкие руки, точно тесьмы, легли на плечи и грудь, стянулись - мягко, но властно,- и "нельзя" замолчало. Утром, толкая дверь присутствия, человек был остановлен криком: "Ну, ты!" Оглянувшись, он увидал лошадь, впряженную в телегу.…

Но, по правде говоря, я бы очень хотел, чтобы в будущей, спокойной и здоровой России был воздвигнут скромный общественный монумент не кому иному, как "мешочнику". В пору пайковых жмыхов и пайковой клюквы это он, мешочник, провозил через громадные расстояния пищевые продукты, вися на вагонных…

Вот идет он - герой срочной и действительной служб. Спина сутулая, брюхо (пять лет в пивном баре прошли не даром)- торчком впереди. В отличие от кадрового гуся, гусь-двухгодичник сразу оценивает достоинство повседневной формы "не для строя", то есть ботинок и брюк на выпуск. Ему ведь бриджи…

У меня скопилось множество телефонных счетов. Как-то я подсчитал, что за пять месяцев позвонил ей двести четырнадцать раз. Она позвонила мне дважды... Она не жила в другом городе, просто у нее была там длительная работа. Расписывала какую-то церковь. Как-то у нее случилась сильнейшая ангина. В церквах…

Это очень хорошо. Но это и опасно: невольно возникает впечатление, что все описанное относится только к прошлому, что сейчас ничего подобного нет и быть не может. Раз уже даже в журналах об этом пишут, то наверняка сейчас у нас всё иначе, всё как надо, и все участники страшных злодеяний наказаны, а жертвы…

Но все-таки человек добр - он дает есть. И надо ему служить, надо слушаться его окриков, в беде надо предупреждать его, быть внимательным, осторожным, верным. Человек все-таки добр. Он заботится о скоте, о детях, о собаках, он жалеет Буби. Человек имеет ружье, он носит за плечом смерть, и потому даже…

Когда дровни, тарахтя по рельсам, переехали шлагбаум и за железнодорожной будкой потянулась городская широкая улица, возчик спросил деда: - А тебе куда? На какой завод? - Как это, на какой? Ежели не считать лесопилки да кирпичного, один у нас завод в городе... Где циркуль работают и прочее школьное…

Как только Сергею Николаевичу объяснили причину, назвали ее, так сразу же он осознал неудобство. Грыжа мешала при ходьбе. Она представлялась то потерянным кем-то кошельком, то подброшенным стальным шариком. Лежать в каких-то положениях, поворачиваться - на все находились ограничения. Самым тяжелым испытанием…

Еще одно примечательное место - мост Нихонбаси, от которого некогда начинался старинный тракт Токайдо ("Дорога у Восточного моря"). Путешествие по нему до Киото - верхом или на паланкине - раньше занимало почти месяц. Ныне экспресс Хикари пробегает этот путь за два часа. Но, по традиции, отсчет…

Удивительное дело: излагая свою последнюю волю, он управлялся самой незамысловатой прозой, которая местами еще и грешила канцеляризмами, но мало-помалу слог завещания становился все возвышенней и пышнее, пошли гиперболы, аллегории, вдруг сама собой проклюнулась рифма, и Николай Иванович даже не заметил,…

Санитар был мягковат в обращении со всеми, а со мной даже ласков, но мог вдруг задремать, заторопиться что-то сделать, часто пустяковое. В бараках находилось немало так называемых буржуазных националистов Украины, Армении, Грузии, Прибалтики. Мой помощник говорил о Тарасе Шевченко, Иване Франко, о…

— Твой? — спросил Пухти-Тухти. — Нет, — честно ответил Сверчков. — Это стихи Фета. Пухти-Тухти кивнул. Была пауза. Потом он вдруг медленно произнес какие-то рифмованные строки на незнакомом языке — может быть, по-бурятски. — Это мои стихи, — сказал он. — Я тоже поэт. По-русски это будет так: Я…

Пресловутый карпул 'по-польски' обходится без втомобилей - все встречаются прямо в офисе. Приятно, когда за тобой заезжают, отвозят, привозят. Приятно посидеть пассажиром, листать газету или глазеть по сторонам. Мы тут не родились и, по-существу, туристы по гроб жизни, если, конечно, шторка в голове…

Голод здесь совсем не походил на голод в деревне. Там всегда, и особенно осенью, можно было что-то перехватить, сорвать, выкопать, поднять, в Ангаре ходила рыба, в лесу летала птица. Тут для меня все вокруг было пусто: чужие люди, чужие огороды, чужая земля. Небольшую речушку на десять рядов процеживали…

Хочу напомнить о прошлом так, как это сделал Юрий Михайлович Лужков в книге "Мы дети твои, Москва!". Эти слова отношу и к себе. Я вырос в Ростокино, учился на Большой Калужской, работал везде, где развивалась Москва. По диплому - горный инженер-экономист. Но судьба так распорядилась, что вместо…