Русская классическая проза

Он и Она говорили о чем-то. И молчали. И прислушивались к далекому плеску речки на порожистом русле о покрытые пеною камни. - Пора домой,- сказала она. - Посидите еще немного,- просил Он. - Ну, еще пять минут,- сказала Она. Нежно глядя на ее белые босые ноги, спросил Он: - Вам не холодно? …

Гармонисту - уважение и почет! От порога едва ли не под руки ведут в передний угол, сажают на скамейку, на видное место, расступаются, только что не сдувают пылинки. Но если выступит пот на лбу, то могут и промокнуть девки собранным в комочек платком. Теперь представим себе всю гордость девушки, если…

Так нам странно и так радостно видеть живых русских крестьян, около домов - огороды живые, а в поле - хлеба. По советскую сторону фронта все жители, из недоверия, высланы на глубину километров двадцать, третий год ни живой души, ни посева, все поля заросли дикими травами, как в половецкие века. (Но…

Чернышев молчал, опустив голову. Мятый пионерский галстук съехал ему на плечо. - Тебя как зовут? - Сережа. - Сережа. Ты в пятом сейчас. Через каких-то два года - восьмой... А там куда? С таким поведением, ты думаешь, мы тебя в девятый переведем? У тебя что по поведению? - Тройка... - А…

- А что ж. Куда фронтовику податься. В военкомате с молодежью беседую, да тут... Они вышли в коридор. Костенко хромал впереди, его седая, коротко подстриженная голова плавно покачивалась, медали тихо позвякивали: - Щас-то еще рановато... сорок минут до сбора... видишь нет никого... но ты молодец...…

- В общем, через месяц, - посчитав в уме, быстро сказала Нюрка и в страхе, что мать скажет еще какую-нибудь грубость, улыбнулась фельдшерице. - А где мужик-то твой? - все так же тихо и не выпуская трубки из-под уха, придерживая ее плечом, спросила та. Нюрка чуть не заплакала от неожиданной обиды…

Этот картон поступил к Елизавете Рох, и она начала копировать с него макет для гобелена. Стояли жаркие дни, работать приходилось, то ползая по полу, то взбегая на лесенку, чтобы взглядывать на работу с высоты; на Елизавете было легонькое платье, открывавшее грудь и до колен ее стройные ноги. Такой…

Мухин. За кого? Горский. Не знаю... А только она в девках не засидится. Мухин. Ну, разумеется, богатая невеста... Горский. Нет, не оттого. Мухин. Отчего же? Горский. Оттого, что она поняла, что жизнь женщины начинается только со дня свадьбы; а ей хочется жить. Послушай... который теперь час?…

- Кислое дело, - сказал Роман. - Тут можно просидеть неделю и ничего не увидеть... Устал? - Малость есть. - Ничего! Сейчас мы с тобой, друг, пещеру такую отроем дворец!.. А вот к тому краю не подходи! Ступишь два шага - и прямым сообщением на тот свет. Понял? Когда они отрыли пещеру, было уже совсем…

Что они там, в Бельгии, все такие ясновидящие, а?! Но больше, нежели вес сахара, сильный Довлатов любил держать на вытянутых руках - стул... или, присев, в одной руке, или - без рук. Он был почти неограниченно обаятелен. За это и за его силу и мощь часто его метелили на улице хорьки-комплексанты маленького…

Принципиальное отличие последовавшей за тем неудачным провалом под лед, случившимся со мной на территории бывшей Восточной Пруссии в блаженном четырехлетнем возрасте, жизни от предшествовавшей провалу в том, что именно тогда я, еще не осознав важность понятого, понял, что - шаг единый или миг единый…

Финал объяснений между героями свидетельствует о вспыльчивости Александра, а та легкость, с которой он прощается со своей любовью, демонстрирует, что она была неглубокой, поверхностной, эгоистичной. "Господи, что же я делаю, ведь он уйдет! Какой ужас! Что я такое говорю? Ведь это не мои слова!"…

Правда-правда, я как-то равнодушна. Мужчина. Да вы что? У меня телевизор как-то сломался - я чуть сам с тоски не сломался. И Дакар выл, он тоже любит. Женщина. Очень возможно, я чего-то не понимаю... не знаю почему. Мужчина. Очень мощные передачи бывают. Особенно, когда сериал какой-нибудь дают.…

В средних губерниях во 2-й половине нерестятся: сначала язь (в небольших речках ранее), потом елец (в южной России позднее?), в речках, на прибрежной осоке, - окунь (когда совсем стает лед и кончится ледоход), шереспер, голавль, ерш, иногда снетка (по 2-му году). В Неве (по вскрытии) начинается ход корюшки;…

Глава вторая Кто едет в тарантасе Мелодическое погромыхивание в тон подобранных бубенчиков и тихая качка тарантаса, потряхивающегося на гибких, пружинистых дрогах, в союзе с ласкающим ветерком раннего утра, навели сон и дрему на всех едущих в тарантасе. То густые потемки, то серый полумрак раннего…

— Софья! — говорил он, мучительно борясь со смертью, — дети… я на тебя… на тебя надеюсь… — О, мой Иоганус! — отвечала, рыдая, Софья Карловна. — Маньхен… — продолжал, хрипя, умирающий, — береги ее… мою горсточку… мою маленькую… — О, всех! всех, мой Иоганус! —…

– Попробуйте, как бьется сердце, – сказала она, взяв мою руку. Я обнял ее, наклонился к ее полуоткрытым губам. Она не сопротивлялась. Потом тихо отстранила меня и отвернула от меня зардевшееся лицо. Она перекусывала сухой стебелек и блестящими глазами рассеянно смотрела вдаль. – Это первый и последний…

В один из зимних вечеров Владимир Семеныч сидел у себя за столом и писал для газеты критический фельетон, возле сидела Вера Семеновна и по обыкновению глядела на его пишущую руку. Критик писал быстро, без помарок и остановок. Перо поскрипывало и взвизгивало. На столе около пишущей руки лежала раскрытая,…

– Как уже упоминалось, чуждее всех чуждостей нам, жильцам стиксовых тин, перемещения из одного тут в другое тут . Путешествие – это беспутство – кх, м-да, – так, по крайней мере, думают лучшие умы дна. Ведь сколько вы, переползни земли, ни опутываете ее путями, все ваши странствия, все и всех, неизменно…

Мы невольно засмеялись и заметили Вочневу, что он, однако, престранно хвалит своих земляков, но он опять сделал косую мину и отвечал: — Извините меня, вы все стали такая не свободная направленская узость, что с вами живому человеку даже очень трудно говорить. Я вам простое дело рассказываю, а…