Русская классическая проза

К тому же мне претило это целование рук (а иные так прямо падали в ноги и изо всех сил стремились облобызать мои сапоги). Здесь сказывалось вовсе не движение признательного сердца, а просто омерзительная привычка, привитая веками рабства и насилия. И я только удивлялся тому же самому конторщику из унтеров…

Иногда разговор принимал другое направление. — Разве Матрена твоя жена? — спрашивал Гриша. — А то чья же? — добродушно отзывался Игнат. — Чего же она не с тобой, а все в землянке хлебы печет? Игнат улыбался. — А чего ей тут со мной? Сказки мне, что ли, сказывать? — Зачем сказки? — горячо…

Чай прошел самым веселым образом и тоже по-праздничному. Обыкновенно Марфа Даниловна выпивала свои две чашки урывками, между делом, а теперь сидела и разговаривала. У ней явилась потребность выговориться. Душа была слишком полна. В обыкновенное время она редко разговаривала с Катей, а теперь говорила…

Прозвище ли божества, название ли праздника, Купало, — в сущности говоря, вопрос интересный лишь науке для науки: поэтому я в рассмотрение его входить не буду. Для нас важно рассмотреть остатки древнего стихийного культа, сгруппированные около этого солнечного праздника, а отнюдь не утраченный из памяти…

«Друг мой, не воруй, сделай милость, целой кисти; оставь половину для другого горемыки!» По приказанию Роберта был воздвигнут дворец — Palai de la Cit`e. Освящение его было назначено на Светлый День. Все бедняки Парижа получили даровой обед, за богато накрытыми столами. Перед началом обеда, король…

— Чего ж, это не дурно… — Куда лучше. Он остановился, посмотрел на Лапина смеющимися глазами и с особенным выражением прибавил: — Николая Ефимыча в маковку поцеловал. И сейчас, бедняк, как вспомнит, так и зальется слезами. «Сроду, — говорит, — меня ни один генерал не целовал… и не думал, а вот…

«Живописатель натуры» — это лирическая исповедь в виде двадцати точно датированных дневниковых записей, хотя и сделанных в разные годы. Почти каждая такая запись представляет собой трехчастное произведение, композиция которого подчинена принципу рондо-сонатности. Жанром рондо-сонаты, распространенным…

— Мамочка, милая, чаю, чаю скорей! — говорила молодая, полная женщина, присаживаясь к столу и подвигая к себе корзину с печеньем. — Зачем мне сахару? Вынь из стакана сахар, — просил молодой человек в студенческом кителе, протягивая руку через стол и выбрасывая сахар на скатерть. — Мама, запрети Алеше…

Лелiо. — Ты и на землe любилъ все теплое, живое. Филострато. — Розовые пальцы дeвушки, жемчужина, цвeтокъ, прозрачный наливъ яблока, златистый медъ. (Прислоняется головой къ утесу). Какъ томно! Лелiо. — Постой… постой… Да кажется, тутъ недалеко (настораживается. Мучительно напрягаетъ слухъ. Въ изнеможенiи…

— Где же у тебя сын с невесткой? — Да в Москве живут. — Что же они там делают? — А брюхо растят… В артельщиках у меня сын-то… Слышь, по три тысячи за год-то себе в карман очищает!.. Вот какая махина!.. Ну куда экую прорву денешь, коли ежели не в брюхо?.. Робятишки хошь бы, что…

– Я согласен, – сурово ответил художник, пощипывая бороду. – Не уступите – с тысчонку? – Не могу. – Ну, может статься, рубликов 500 скинете? Я бы рамку посоответственнее на свой счет приобрел… – Хорошо, – резко и неожиданно ответил художник и в волнении раза два прошелся по комнате. – Позвольте…

Тут Патмосов оборвал свою речь и добродушно засмеялся. — Я-то разболтался, а вы по делу! Простите, пожалуйста! — сказал он и сел против Колычева с готовностью слушать. — Ну — с, теперь вы рассказывайте! Колычев закурил папиросу и озабоченно оглянулся. — Будьте покойны! —…

– Да кто же такой? – Чудо! Представьте себе: купец, а не рыгает; голову стрижет; чай кушает внакладку; сюртук, вообразите, из английской материи и сшит в Лондоне; говорит по-английски за-аме-ча-тель-но!.. – А, значит Липатка Чумаков приехал! Ириней несколько оскорбился, но затем тотчас же и осклабился.…

Кругом море; Ораниенбаумский и Систербецкий берега синеют и желтеют попеременно, освещаемые прерывно красными лучами солнца, четыре корабля на белых парусах летят в отдаленные страны, оживляясь надеждою корысти. Как малы кажутся они! Каждая волна готова поглотить их! Как мал островок, на коем поставлена…

В статье Н. Гумилева на первой же странице указано, что «родоначальник всего символизма как школы – французский символизм» и что он «выдвинул на первый план чисто литературные задачи: свободный стих, более своеобразный и зыбкий слог, метафору и теорию соответствий». По-видимому, Н. Гумилев полагал, что…

Третья категория для нас самая интересная. Здесь группируются образы, составляющие в русской литературе исключительную собственность г. Достоевского. Таких довольно много в «Бесах»: Ставрогин, Шатов, Петр Верховенский, Кирилов, Шигалев. Общее между этими лицами то, что все они находятся на границе нормального…

Отдельные издания: 1) «Женская верность». Легенда – Владикавказ; 2) «Легенды» – Баку; 3) «Кабардинские легенды» – Пятигорск; 4) «Легенда о Кавказе» – Москва; 5) «Лесная сказка», сборник рассказов – Москва; 6) «Жив Толстой» – сборник рассказов о «толстовцах» – Москва; 7) «Хлысты и скопцы»…

Елисавета встрѣтила ее на крыльцѣ съ распростертыми объятіями отъ души цѣловала она Софью, и поздравляла съ помолвкою; непритворная, истинная радость сіяла на лицъ ея. Князя Рамирскаго не было дома: онъ находился гдѣ-то по хозяйству. Елисавета тотчасъ послала сказать ему о пріѣздѣ…

Дйствительно, онъ отдыхалъ всмъ туловищемъ. Іюльское солнце было уже высоко, и лучи его сильно пекли. Падая на Чилигина, они припекали ему спину, руки, лицо и вливали во вс члены истому. Говорить ему было лнь, слушать лнь, смотрть лнь; и онъ не говорилъ, не глядлъ и не слушалъ. Когда какой-нибудь звукъ…

На галерее нижнего этажа жила кошка с тремя котятами. Когда хозяева давали ей что-нибудь поесть, Тузик выходил из себя, лаял и прыгал к перилам. Кошка, кончив есть, садилась на перила. Тузик озлобленно бросался вверх на нее. Кошка щурилась и притворялась, что его не замечает, а когда морда пса оказывалась…