Русская классическая проза

У моего отца Яков Абрамовича, когда речь заходила об антисемитизме (от чудовищных зверств до канцелярских либо коммунальных пакостей), делалось еще более горькое (еврейское) выражение лица, но заставить его хоть как-нибудь высказаться на этот счет было невозможно - только при помощи раскаленных клещей…

Итак, вот к какому изданию я приобщил себя. Положение мое в высшей степени неопределенное. Но буду и я говорить сам с собой и для собственного удовольствия, в форме этого дневника, а там что бы ни вышло. Об чем говорить? Обо всем, что поразит меня или заставит задуматься. Если же я найду читателя и,…

Короленко решил остаться в Полтаве, хотя большевики предлагали ему уехать и жить на казенном содержании, но он, привыкший считать себя независимым писателем, отказался. Трагедию России времен Гражданской войны он описал так: «Нет у нас общего отечества – вот проклятие нашего прошлого, из которого демон…

Пасичник Рудый Панъко На всякий случай, чтобы не помянули меня недобрым словом, выписываю сюда, по азбучному порядку, те слова, которые в книжке этой не всякому понятны. Банд у ра — инструмент, род гитары. Бат о г — кнут. Бол я чка — золотуха. Б о ндарь — бочарь. …

– Я очень встревожена. Боюсь, не случилось бы чего. Последние слова были произнесены с такой силой, что каре волос на голове Ипполита Матвеевича колыхнулось в разные стороны. Он сморщил лицо и раздельно сказал: – Ничего не будет, маман. За воду вы уже вносили? Оказывается, что не вносили. Калоши…

Она выпорхнула из гостиной и дала возможность Саблину вытянуться и произвести условную фразу представления командующему армией. — Ну, как я рад, — сказал Пестрецов. — Садись, милый Саша. Нина уже рассказала тебе, какой бедлам творится у нас. II За те десять месяцев, что Саблин…

– Остаешься, что ль, дедушка? Его равнодушная, безучастная фигура странно выделяется на этом тревожном, беспокойно мечущемся оживлении. Он опять глядит на меня, жует губами и вяло говорит тусклым, старческим голосом: – Стыть, аж дерево дерет. И снова глядит в снег, равнодушно пожевывая, …

СОБАЧКА Ты, собачка, не лай, Наших уток не пугай! Утки наши белые Без того не смелые. СПЛЯШЕМ! У Пэгги жил весёлый гусь, Он знал все песни наизусть. Ах, до чего ж весёлый гусь! Спляшем, Пэгги, спляшем! У Пэгги жил смешной щенок, Он танцевать под дудку мог. …

дворецкий продолжал, как будто ничего не замечая: - Теперь четверть шестого. До шести часов Артемий Семенович будет гу- лять; от шести до половины седьмого они изволят кричать; а потом,- приба- вил дворецкий с тяжелым вздохом,- они будут заниматься механикой. - Как? - спросил я с возрастающим…

*** – Ну ты, Костик… Ну ты вообще… Ну… блин… Казанова… – Да ладно, Катюх. Че, не понравилось, скажи? – Ну… Не… Вообще, клево. Классно ты. Но больше я тут не буду, короче. Стремно. И руки все в дерьме, за трубы эти держаться. Вот, держи салфетки. – О, круто. Спасибо. Названный Костиком вытер…

Тогда я еще не знал, конечно, двойного смысла андерсеновских сказок. Я не знал, что в каждой детской сказке заключена вторая, которую в полной мере могут понять только взрослые. Это я понял гораздо позже. Понял, что мне просто повезло, когда в канун трудового и великого двадцатого века мне встретился…

Дача въ Павловск, которую Гладышевъ пять лтъ кряду нанималъ за 300 рублей, вдругъ оказалась цною въ 400. Ломовые извозчики, перевозившіе его пожитки всегда по четыре рубля съ подводы, потребовали по шести руб. Дворникъ на дач, довольствовавшійся за воду пятью рублями, заломилъ восемь, и едва помирился…

Почали вчити Хусейна володiти зброєю, змушували страждати вiд голоду, холоду, терпiти всiлякi муки. I зносити все це зi спокiйним обличчям - без усмiшки, без суму, без напруження. I вчили ще його рiзних мов. А мови йому давались легко. I ще за Хусейном одна здiбнiсть виявилася: вiн мiг без жодної похибки…

- Роўны роўнага ўбачыў. - А Вiлачу абы з хаты збыць братаву ўдаву. Гэтаму што! - А яна ж таксама нiкому свайго не перапусцiць. - Што свайго, ёй i чужога мала! Пасля таго як госцi падпiлi, у хаце стала шумна. Больш за ўсiх гаварыў Варывон Вiлач. Твар у яго быў чырвоны, а голас гучны, з лёгкай…

Еще одна книга писателя называется «Рассказы для выздоравливающих» (1912), потому что, по мысли автора, Россия, которая была больна после революции 1905 года, должна непременно выздороветь с помощью «смехотерапии». Любимый псевдоним писателя – Ave, то есть латинское приветствие, означающее «Будь здоров!»…

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . -- Si vou n'avez rien a me dire, {Если вам нечего мне сказать (франц.).} -- несется из залы... В зале гвалт... Аплодируют всякому, кто бы ни появился на сцене... Канканчик бедненький, плохонький, но в первых рядах слюнотечение…

А воздух возливал благовоние – бальзамический белый белопрозрачный этер. И небо наверху нежило навечным навесом – ярколазурный яровой (весенний) навес. Мертвый, в бане татарской (тюркской) таял в зное каменный город и вниз вилась белым путем горная тропа. С верху – вниз, с низу – вверх, фейерверком белоослепительно…

Теперь уж ровно ничего нельзя было разобрать, – и дурак, и умно. II. Первое следствие дурацкого дела В то же самое утро, часу в двенадцатом, молодая дама сидела в одной из трех комнат маленькой дачи на Каменном острову, шила и вполголоса напевала французскую песенку, бойкую, смелую. «Мы бедные, –…

Стан союзников представлял теперь живую картину всех ужасов сражения и торжества победы: стрелки стягивались, отряды соединялись, раненых носили сквозь биваки, которые разрастались с неимоверною скоростию; легко раненые шли, опираясь на свои ружья; все искали своих полков, и когда шумная молодежь вышла…

Еще до войны Георгий Иванович, насколько было возможно, посещал «литературные четверги» гофмейстера Высочайшего двора и поэта Константина Случевского, доброго приятеля великого князя Владимира Александровича, с которым поэт немало путешествовал вместе. Там, на салонных чтениях, молодой Гончаренко беседовал…