Социально-философская фантастика

– Конечно, не считаем. Их здесь ни один человек за людей не считает. Он говорил отрывисто. Но Бетли уже забыл о своем решении держаться замкнуто. – Скажите, а вы с ними разговаривали? Правда, что они хорошо говорят? – Старые хорошо. Те, которые были еще при лаборатории… А молодые хуже. Но все равно,…

— Боюсь, что нет. — О, конечно, вы и не можете знать. Я и забыла. Я стала такой забывчивой. Вы же приехали недавно. Он просидел здесь всю вторую половину дня, пил лимонад и ел стряпню, пока она болтала о своих несуществующих гостях. И только тогда, когда он пересек улицу, вошел в дом, по ее словам…

— Я трачу ваше время на вас, — повторил Бечик, наконец отрываясь от экрана. — На вас и только на вас! Я хочу вам помочь и консультируюсь с коллегами на ходу. А цинизм простите, я ведь каждый день по восемь часов слушаю потерпевших жизнекрушение. Слушаю, чтобы понять. Поймите и вы: мы не контора по трудоустройству,…

– Малыш, – сказал Глеб, – я не шучу. Все шутки остались внизу. Денис промолчал. Он бы тоже хотел сказать ей: «малыш». Хоть один раз. Но она не прощала «малыша» даже Глебу. Считала прозвище пошлым и вдобавок слишком интимным. Альковным. Женщины, философски подумал Денис, в пятый раз проверяя замок…

6. — Но не только важность в конкретных денежных единицах, — откровенничал автор в интервью, — изображение, набранное ценниками, это картина из подписей, как у концептуалистов. Мы зря не задумывались раньше, что такое ценник? Насколько это философский, идеальный для искусства предмет! Ценник есть знак…

– Отделение Кудима остаётся в посёлке, остальные за мной, – Белов вскочил в седло и направился по просеке в сторону бумажной мастерской, в десяти километрах от посёлка. Там он намеревался встретить булгар, или двигаться им навстречу. Двадцать дружинников на лошадях, вооружённых ружьями и саблями, в кирасах…

Ефрем и Утяев переглянулись и стали оттаскивать трап. Самолет зачихал, вздрогнул всем телом, засвистел пропеллер, и ветром погнало в степь сухую траву. Белое чудовище на двух колесах стало медленно разворачиваться, клюнуло носом, повернулось хвостом к людям и покатилось с грохотом и ревом по ровной…

Среди нас было трое Высших. Зевс, Аид и Посейдон. Три столпа. Зевс был самый сильный. Посейдон уступал ему разве что в силе воли и бескомпромиссности. Ну да ему хватило водных просторов Геи. Аид вообще не интересовался материальным. Чего только стоил его заповедник слепков душ умерших туземцев! Степень…

— Так ты не рад? — надула губки Богиня. — Было время, ты думал лишь обо мне, а теперь цепляешься за каждую минуту без меня. — Твои появления приучили меня к тому, что близок момент, когда предстоит сражаться за жизнь. — Одиссей, на всякий случай, бросил взгляд на свой лук, висящий на стене так, чтобы…

— Да, я слышала. — Дикая, непостижимая смерть… — Хозяйка поджала губы. — А теперь еще и малышка Цубаса пропала. У Аомамэ вытянулось лицо: — Как пропала?! — Исчезла куда-то. Кажется, прямо среди ночи. Утром ее никто уже не видел. Кусая губы, Аомамэ пыталась что-нибудь…

Но настал момент, когда мне пришлось признать, что за этой стеной существует помещение — и не одно, — занимающее то же самое пространство, что и коридор, иначе говоря, перекрывающееся с ним. Осознание того, что я слышала, того, что нечто существует в сознании уже долгое время, пришло тогда, когда…

— Все, сенатор, — подтвердил профсоюзный босс. — У!.. — Динко погладил ладонью мощный затылок, — Скажи: дирекция там ничего не заподозрила? Дирекция не думает, что сейчас что-нибудь случиться, а? — Нет, — Дуало Нджо хищно усмехнулся, — Тупые белые жадины просто…

Я, затесавшихся к ним штатской тенью, смотрю на все как бы со стороны, будто подглядываю в вагон, и только клубы редкого тепла вносят меня внутрь. Позади — дымный шлейф никчемной судьбы, еще не опавшая на землю полоса копоти, тускло дотлевающие на лету хлопья пепла. Впереди — угол падения душевной…

— Парни у меня честно нет денег — и как только эта фраза слетела с его губ, Гитлер с размаху ударил его по животу. Максим повалился на траву, и ему начало казаться, что сейчас его вырвет, прямо на туфли Аль Пачино, одетых под спортивные штаны, у которых сейчас он лежал. После этого он точно был бы…

— Два-три года, — охотно делился со мной Егорыч, когда я немного пообтёрся в окружении Антона Сергеича и наладил контакты с его охраной, — Максимум — пять. А потом — всё. Слишком высокое напряжение. Ломаются. Сгорают. Я молчал в ответ. Драматизированная Голливудом, работа телохранителя всегда представлялась…

Наверху беспощадный апрель заливал город теплыми дождями. Весна пришла в тугих ливнях и синих тучах. Под землей смена сезонов почти не чувствовалась, только яростнее стали стоки, да прибавилось городского мусора в мутной воде. К бортам лодки приносило окурки, похожие на медуз обрывки целлофана и размокшие…

Но это впечатление обманчиво, просто отец не любит, когда собеседники обращают внимание на бушующие в его душе неслабые страсти, ему кажется, что это мешает им правильно воспринимать содержащуюся в его словах информацию. А зачем нужна речь, если в ней не содержится информация, он не понимал и раньше.…

Чай! Да что это со мной сегодня? Не выспался? Медленно, с достоинством переливаю ароматный «Хьюджиминг» (ах, ханжи европейцы!) из чайничка в пиалу и обратно. Прихотливо располагаю на черном лаковом подносе курагу и хлебцы из пророщенного зерна, накладываю на блюдечко мед, насыпаю на белоснежное вафельное…

Клорати прибыл в «Империю» Волиен, когда оба ее спутника и принадлежавшие Сириусу ВЭ 70 и ВЭ 71 восстали; вспыхнул настоящий мятеж против Волиена. Все это происходило незадолго до вторжения Сириуса. [Примечание архивариуса]. Клорати Джохору, с Волиендесты, второго спутника Волиена Приношу свои…

…Кстати, интересно, как там у Ольги?..  – скучающий Катин ум искал себе применения, – ну, не воруем мы, не воруем!.. Тридцать рублей – разве это недостача?..  – Катя даже помнила солидного мужика на иномарке, который не постеснялся прихватить с прилавка лишний шампунь, – наверное, так и делаются большие…