Советская классическая проза

Ан не тут-то было, судьба извилиста. Артиллерийское офицерское братство к новому взводному отнеслось пренебрежительно и как бы не замечало его, военного плебея со старомодным оружием — наганом, одетого в хэбэ, обутого в ношеные керзухи, картуза не имеющего, портупейка на нем узенькая и явно самодельная.…

— Это что же за вино такое, аж надвое душу перешибает? — Самодельное, бабка, самодельное. У меня все самодельное. И сам я самодельный… — А подь ты к лешему! — беззлобно отмахнулась от него тетка Секлетинья. Ребята тянулись па Петрухин говор, как верующие на колокольный звон. Конечно, на такую…

Смотрю на дорожный указатель: до Москвы 1408 километров. Этот путь уже пройден Красной Армией. Сейчас, когда мы вырываем у врага последние сотни километров нашей земли, с какой-то особой очевидностью постигаешь величие уже одержанных нами побед. Из Москвы во Львов мы ехали трое суток. Двигались по маршруту…

– Географически вы находитесь на краю ойкумены отечественной литературной жизни, но посредством Интернета, разумеется, причастны к ней. Какой она видится вам в этой вендеровской ситуации «так далеко, так близко»? – Литература, несомненно, остается формой свободы. Ее резервуаром. И редутом. – Я знаю,…

Русская поэтесса Наталия Крандиевская сказала об этом вечном потоке жизни в эпитафии,* которую ее близкие после ее смерти поместили на могильном камне над нею: __________________ * Н. В. Крандиевская. „Дорога". Сб. стих. Л., 1985. 8 Уходят люди и приходят люди. Три вечных слова: было, есть…

IV У Вали игрушек тьма-тьмущая: штук тридцать. Вот, например, рыба на ниточке; она железная, а в головке у ней пружинка спрятана. Если ключиком пять разиков завести, станет рыба весело рот разевать. Если же восемь разков повернуть, как выяснила Валя, — никогда уж больше не будет этого рыба делать,…

Таково, значит, было представление древних хакасов об устройстве мира. По географическим понятиям это место называлось Минусинской впадиной со своим благоприятнейшим микроклиматом и плодородными землями (все же это Сибирь, а растут абрикосы, и помидоры там вкуснее, чем где-либо), а по административному…

Почему я вспомнил про все это и про легкий табак? Потому что я художник и затосковал о красоте. Когда старшина сказал, что легкий табак выдают последний раз, я взял эту пачку и обнаружил, что она пахла вишней и хрустела в руках. И вспомнил слово «никогда». Запасной полк стоял в городке, сбегавшем к…

По ту сторону реки — угрюмо темнеющие леса, без конца и края, без человечьего жилья, лишь холодные болота под низко, сумрачно нависшими мохнатыми ветвями. По эту сторону — от века молчащая под вечно холодною, сырою мглой тундра… Нет, никогда меня никто не полюбит… Все равно, как бы там ни было,…

— Идемте, господа, сейчас молебен! Воспитанники гурьбой стали спускаться с третьего этажа на второй. В эту минуту показался в воротах старший учитель физики, тот самый, чью речь о грозе и громоотводе должны были слушать на акте. Быстрый в движениях, весь осыпанный снегом, он сперва забежал направо,…

Вычитывая такие диковины, Потапыч изумлялся мудрости природы и как-то даже не мог поверить. Пчела! Велика ли тварь? И мозгу-то, наверно, с булавочную головку, а знает! Почему она знает? Какими такими средствами? Не может этого быть! Нельзя определить на всю зиму вперед, какая будет зима. Это уж сверхъестественное!…

Полковник Долгоруков — небольшого роста, полнолицый, бритоголовый — зачитывает приказ сам, хотя у него уже есть новый начальник штаба, подполковник Синилов. Он сидит здесь же, в президиуме. — За долголетнюю безупречную службу в рядах Советской Армии и заслуги… — Голос полковника Долгорукова чуть дрогнул.…

Бывает и иначе. Славянская душа вдруг подымается с одра болезни и говорит, что никогда еще не чувствовала в себе такого творческого подъема. Она готова работать всю ночь напролет. Пусть звонит телефон — не отвечать, пусть ломятся в дверь гости — вон! Писать, только писать. Будем прилежны и пылки, будем…

Всего лишь нескольким воспитателям удалось — да и то не сразу — найти верный тон в отношениях с питомцами Шкиды. Но, в сущности, упорная борьба двух лагерей длится чуть ли не до самого конца повести. Один лагерь — это «халдеи», довольно пестрый коллектив педагогов во главе с неистощимым изобретателем…

Филипповна молча встретила Петра Даниловича у калитки. Она тоже была на бригадном базу и видела все сама. Петр Данилович прошел мимо, присел на порожек, снял картуз, положил его на колено. — Ну?.. Внутри так все и дернулось. Тяжело засопел, ушел в хату от греха подальше. С прошлой осени, после…

— Не мог як трэба звязаць? — ступіў да яго Дзюбін. — Ану, дай сюды! — Вы на лыжах як ходзіце? — адчуўшы нядобрае, запытаў Іваноўскі. — Я? Ды так… Хадзіў некалі. «Некалі!» — з раздражненнем падумаў лейтэнант. Чорт вазьмі, здаецца, падабралі групу. Зрэшты, яно і зразумела, трэба было самому ўсіх…

Виновник споров, Григорий Таратыгин, по кличке Тартыга, сидит в углу сборной избы рядом с богачом-краснорядцем Игошиным. Оба знают, что право и сила на их стороне, и потому молчат. Таратыгин одет по-городскому. Вид у него беспечный, крикливо-яркий среди серого, деревенского. И от этого все настораживаются…

На следующий день Иван Алексеевич уехал. И прошло еще двадцать шесть лет. Наши старики хорошо помнят эти годы: и первую германскую войну, и революцию, и гражданскую войну, и нэп, и великий перелом в деревне. Ивану Алексеевичу многое пришлось пережить, и вот пятидесятишестилетним стариком он вернулся…

- Не пойду, Виктор Николаевич. Этика не позволяет. - Да пойми ты, наконец: нынче все упирается в людей. А где я их возьму? Кому-кому, а тебе-то известно, из-за чего мы не можем реализовать мощности: недостает квалифицированной силы! Об этом на всех собраниях талдычим. Ну, а если насчет этики, то как…

— Ну, он от роду пугливый. Матка пустым мешком по башке стукнула. Но провожатый все шептал, делая страшные глаза: — Не говори! На что-то решился, если шел тайно! В это время Колыванов, уже издалека, позвал Чеботарева, и конца разговора он не слышал. Провожатый отстал наконец, теперь…