Триллеры

— Видео на память себе оставь! Или журналистам продай! Вон они уже ждут! — Следователь махнул рукой на толпу зевак. — И уберите вы эти манекены с остановки! Мерзость же! Все, я поехал! * * * Босые мужские ноги приплясывали на прогретом кухонном кафеле. Штор Борис не терпел, поэтому просторную светлую…

– Елена Дмитриевна, вы уверены, что ваша сестра открыла дверь квартиры ключом? Елена кивнула. – Лидия жила вместе со своей матерью в этой квартире? Елена снова кивнула. – А где отец Лидии? – Я не знаю, он ушел от Вики, когда узнал о ее беременности. Мы с сестрой воспитывали Лиду вдвоем. Она…

* * * Слишком долго я тратила свою жизнь на то, чтобы разобраться в твоих странностях, и страдала от твоих поступков, которые раз за разом словно ножом рассекали зарубцевавшиеся раны. Но хватит! Я больше не собираюсь отказываться от себя самой ради твоего счастья, потому что это дорога привела нас…

- Зачем звали, Леонард? - Михаил немного нахмурился, но держался вежливо и строго. Его друг Венцеслав просто сидел и молчал, смотря в окно. Чем бы дитё не тешилось, лишь бы мэру не грубило. - Это относится к вам обоим. У вас есть бизнес - DeM. - Леонард держал интрижки, но говорил медленно и уверенно.…

В лифте, поднимающемся на этаж Мины, царит гробовая тишина, мы с Кэнди занимаем противоположные углы безмолвной серой коробки. Двери открываются прежде, чем я набираюсь смелости спросить, как она себя чувствует. Я напоминаю себе, что не должна даже думать о нас прямо сейчас. Мы здесь ради Мины. Кэнди…

— Нас тянет к земле! — Падаем! — Машина горит! — Валька, ты жив? — Помоги-те-ее! На девятой секунде борт номера «84» потерял лопасти несущего винта. На десятой разломился хвост. На одиннадцатой их несло по частям к земле — к снегу, тундре, вечной мерзлоте. На двенадцатой — БА-ААХХХ! — озарилась…

– Она уже идет? – спросила Лаура. – Сейчас пройдет мимо нашего стола, – ответил он. Женщина, которая поравнялась с их столиком, ничего особенного собой не представляла. Высокая, худая, заостренное лицо, нос с горбинкой, короткая стрижка, которая, насколько он помнил, в дни молодости его матери называлась…

Босх побежал по подъездной дорожке, вытаскивая на ходу револьвер. Ступеньки на второй этаж были старыми и неровными. Босх перескакивал сразу через три, стараясь производить как можно меньше шума, и все же полицейскому казалось, что его слышит весь мир. Поднявшись наверх, он разбил пистолетом голую лампочку,…

— То, что тебя ранили, я не забыл. Но сейчас ты вроде выглядишь нормально. — А я и чувствую себя нормально. Дело не в том, что меня порезали. Тебя тоже резали. — Резали, но не так сильно. — Дело не в этом. Просто я решил поставить точку. Не могу объяснить почему. — Не можешь больше на все это…

Когда они поднялись в воздух, Гарбетт заложил левый вираж и вышел на рассчитанный Уиффином курс. Он выровнял машину и, достигнув запланированной высоты, оставил рычаги Фостеру и вышел в грузовой отсек. Пассажир поднял воротник плаща и еще глубже натянул шляпу. Спит, что ли, подумал Гарбетт. Но что-то…

– Домой, пожалуйста. Домой они каждый вечер ехали другим маршрутом – отчасти ради безопасности, отчасти чтобы избежать дорожных пробок. Комфортабельный «Рено-21» был совсем новым, и шофер вел машину жалеючи. В тот вечер удобнее было проехать по Кольцевой автостраде на север. На всех трех перекрестках…

Мотор снова чихнул – и возобновилось ровное гуденье. – Слышала? – спросил Слизняк. – Что это, как считаешь? – Если хочешь его отремонтировать, оставляй машину. У меня сейчас времени нет, – заявила она, отметив, что Джек на всякий случай топчется неподалеку, почти в пределах слышимости. – Я сейчас…

Вдруг глаза Сола распахнулись, в голове мелькнула мысль, от которой стало холоднее, чем от ветра, свистевшего сквозь неплотно прилегающую раму. Третий четверг месяца. Он был почти уверен, что сегодня третий четверг месяца. Они приходили по четвергам, в третий четверг. Но не всегда. Может быть, в этот…

Просторный участок стал, пожалуй, главным доводом, удержавшим от немедленной продажи нежданно привалившего наследства. Эх, хорошо бы тут, на травке, да шашлычки, да с семьей… Была бы только семья… Дом, правда, подкачал – похоже, покойный дедушка Яша воздвиг сие строение в тяжелые послевоенные годы…

* * * Конечно, его девчонкой была Наташка. Да и кому еще гулять с такой красавицей под завистливыми взглядами не смеющих (посмевшие горько раскаивались) приблизиться соперников? Конечно, Первому Парню, любой иной вариант был бы насмешкой и издевательством над так щедро наградившей ее природой. Да…

Сан Саныч с ужасом понял, что в лифте, в трех метрах от него, происходит изнасилование с применением угроз и оружия. Маньяк орудует, питерский Чикатило. Не повезло, называется – вышел покурить. Доцент, отдадим должное, ни на секунду не подумал о том, что можно счесть услышанное звуковой галлюцинацией…

Эрудиция у него кошмарная. Не блестящая – именно кошмарная. Эйденическая память или что-то вроде этого. Помнит все. Или почти все – что читал, что слышал. Обожает выдвинуть дикую идею. Абсурдную. Чтоб едва сформулированная – вызывала неприятие. И блестяще ее отстаивать. Той самой эрудицией. В голове…

А Танцор был отменным танцором, именно, прекрасным. И этот уже плохо гнувшийся в суставах стодвадцатикилограммовый бывший медвежатник, домушник, гоп-стопник и бог весть кто еще, словно зачарованный, смотрел на поразивший его танец, и просил ещё и еще, как сумасшедший засовывая в карманы своего кумира…

Затем мысль Танцора вдруг набрела на национальный мексиканский праздник – День мертвых, когда в каждом дворе на ночь устанавливают столы с угощениями для покойников, как для своих, так и для желающих наведаться в гости. А сами ложатся спать… И тут он уловил, что клювы стали стучать несколько по-иному.…

Итак, я молчу в тряпочку. Сижу за компьютером и собираю из разноцветных кусочков мозаику жизни Джеймса Брэдли Стомарти, больше известного как Джимми Стома. Да-да. Тот самый Джимми Стома. Из «Джимми и Блудливых Юнцов». Где-то у меня дома валяется один из их ранних альбомов – «Рептилии и амфибии Северной…