Военная проза

Возникает законный вопрос: почему же такой, мягко говоря, недобросовестный и слабо владеющий исследуемыми вопросами человек стал популярен? Популярность В. Суворова — это популярность незатейливых голливудских мелодрам и боевиков. Он не пытается вести за собой читателя, объяснять простым языком сложные…

Ему стало легче, когда, наконец, оборвались городские улицы и под ногами почувствовалась пыль дороги. Тащились фургоны, стремительно проскакивали грузовые машины, на фронт двигались транспорты, с фронта возвращались машины. Вот и он тоже шел на фронт — под конвоем, он, дезертир Красной Армии. Солнце…

Смерть величественно и безмолвно властвовала на этой поляне, созданной и взрытой нашими снарядами, и только в самом центре поляны стояла одна чудом сохранившаяся березка, и ветер раскачивал ее израненные осколками ветви и шумел в молодых, глянцевито-клейких листках. Мы проходили через поляну. Шедший…

– Я прежде всего думаю, что вы не это хотели сказать. – Я всегда говорил президенту, что дипломат я плохой… Скажите-ка ему, пусть держит подальше от себя Буллита. Он слишком доверчивый человек, наш ФДР. Мне рассказывали кое-что об интригах Буллита в Москве, – совсем нечестная была игра… Впрочем, не…

– Чем я заслужил такое чуткое отношение к моей персоне? – прервал ленивую тираду Романовский. – Я вижу, вы не молоды. Но романтик! Определяю по фуражке флотского покроя, по солнцу пуговиц и еще не потухшему огоньку в глазах. Но романтику можно найти в безмолвии Севера и тэ дэ и тэ пэ, везде, только…

В повести Багмута воссоздана не парадная, а будничная сторона грандиозной битвы. Но, изображая тяжкий ратный труд, показывая, как нелегко в каждом бою доставалась победа, писатель сосредоточивает внимание прежде всего на величии души того обыкновенного солдата, который был главным действующим лицом войны.…

— Він пішов з чемоданом? — швидко спитав Звягінцев. — Не знаю. Я в цей час уже був у ліжку. Боліла голова, я прийняв пірамідон і незабаром заснув. — А вранці? Ви ж завжди на роботу ходили разом. — Звичайно мені доводилося його будити. А тут він ще ввечері попередив, що…

И среди этих немногих — его, одного. Того, о котором никогда не забывал, искусно притворяясь беспамятным. Однажды ночью, когда дом спал и трамваи на Беговой уже отзвякали, на лестнице послышались шаги. Что-то знакомое было в этих шагах, принадлежали они человеку тонконогому, поджарому, при ходьбе прижимавшему…

Старик храпел, задрав бороду вверх. Автомат, зажатый в руках, то опускался, то поднимался на его широкой груди. Ленька фыркнул в кулак: вояки! Один проспал, а другой не воспользовался, а? Разбуженный Власыч вскочил как встрепанный и попятился, увидев перед собой немца в мундире. Подумал, что ему снится.…

Это воспоминание развеселило Павла. В соседней комнате раздался громкий смех. Кто-то из солдат пытался перекричать остальных, но Павел не мог расслышать, чей это голос. Он вдруг обозлился и на себя, и на войну, лишившую его способности нормально слышать. Павел напрягся, делая еще одно усилие, но когда…

Голова горела. Я ощупал лоб, щеки… На пальцах кровь — скула сильно рассечена. С левой стороны подбородка засел осколок. Осторожно провел пальцем по неровному его краю, тихонько шевельнул. Будто бы неглубоко вошел. Я стиснул зубы, зажмурился, словно от этого могло стать хоть немного легче, и дернул…

За это время Лильенов постигла беда. По всей вероятности, кто-то на них донес: именно в среду, после того воскресенья, ими заинтересовалось гестапо. На сей раз дело обстояло куда серьезней, чем раньше. Сперва забрали самого профессора. Сутки продержали его в уездном городишке, а на следующее утро явились…

– Не подскажете, зачем я понадобился Красному Кресту? – удивленно спросил Кольцов. – Ничего удивительного. Вениамин Михайлович руководит не только Красным Крестом, но по линии ВСНХ у него еще и Главзолото и даже, кажется, внешняя торговля. – Нарком Внешторга, насколько я знаю, товарищ Красин. – Совершенно…

Малышка вернулась к своей летучке и, откинув брезент, заглянула внутрь кузова. — Что, выгружаемся, сестрица? — спросил старый казак, раненный в голову и в лицо и перевязанный так, что из-под бинтов торчали только одни его лохматые седые усы. — Нет, милый, — ответила Малышка. — Нет, пока не выгружаемся.…

Полковник Винтершильд испытал всю горечь капитуляции, тем более что он не оставлял уверенности и надежды все четыре года — срок для каждого, кроме твердокаменного патриота, непомерный. Когда наступил мир, он был искренне и глубоко потрясен суровостью приговора, вынесенного невиновной, на его взгляд,…

И все же в напряжении и подвижности лейтенанта, так не свойственных тем, кто ведет машину в воздухе, было все-таки больше душевного подъема, чем беспокойства или возбуждения. Военные начальники, которые на аэродроме выпускали лейтенанта в этот разведывательный полет, и даже штурман, который сидел рядом…

— Закройте, в конце концов, это окно! Чего вы ждете? — раздается сердитый голос из-за спин. Это произносит солдат, который все еще лежит на койке. Он самый рослый из всех, полный, рыжий и весь в веснушках. Личность известная своими националистическими взглядами. Владе он запомнился еще по гражданке.…

            Путник был суровым человеком и, можно даже сказать, жестоким. Около четырнадцати лет он провел на войне, и его сердце стало каменным. Он убивал, убивали его – в том мире, в котором он провел свои лучшие годы, места милосердию не было.…

Его определили служить в воздушно-десантные войска. Но еще в карантине на него положил глаз начальник артиллерии полка. И вскоре, в парашютно-десантной роте, Левитин прочно осел писарем в штабе, в службе ракетно-артиллерийского вооружения. Тогда-то непосредственный начальник майор Талаев и предопределил…

— Вот это да! «Эмэска» против БТ — черепаха! — Еле движется… Недаром говорят, что пока она ползет, можно вылезти, напиться воды, спросить, куда ведет дорога… — Ну, пошли байки, — вмешался в разговор капитан. — «Эмэска» как ни тихоходна, а в свое время была первоклассной боевой…