Зарубежная классика

Есть еще одна причина. Все мы немы и слепы, хотя должны бы видеть и говорить. Я не про заросшую щетиной физиономию Сэмми Маунтджоя, чьи припухлые губы размыкаются, дабы рука смогла извлечь чинарик; я говорю не про гладкие влажные мускулы позади затупившихся зубов и не про пищевод, легкие, сердце – все…

Может показаться, что писателю доставляет извращенное удовольствие смаковать «времен порвавшуюся нить» [1] , охаивая все и вся. Может, художник – не кто иной, как воплощение всеобщего разлада и зыбкости. Может, поэтому в нейтральных до стерильности странах (Скандинавия, Голландия, Швейцария) мы видим…

– Слушайте меня, вы, мужчины! – крикнул он. – Никогда больше не стану я говорить на совете, никогда – прежде чем вы не придете ко мне и не скажете: «Говори, Киш, мы хотим, чтобы ты говорил». Так слушайте же, мужчины, мое последнее слово. Бок, мой отец, был великий охотник. Я, Киш, его сын, тоже буду…

Идиот. М-м-м… Педагог. Не соблаговолите ли вы указать нам дом Эгисфа? Идиот. М-м-м… Педагог. Эгисфа, царя Аргоса. Идиот. М-м-м, м-м-м! В глубине сцены проходит Юпитер. Педагог. Вот невезенье! Один не удрал – и тот идиот! Вновь проходит Юпитер. Это еще что! Он и сюда…

Лиззи. Не кричи. Я сказала тебе, что не одна. (Пауза.) А с газетчиками на меня не рассчитывай. Сейчас мне нельзя напоминать о себе. (Пауза.) Но если меня вызовут в свидетели, обещаю тебе сказать правду. Негр. Вы им скажете, что я ничего дурного не сделал? Лиззи. Скажу. Негр. Вы клянетесь,…

Подойдя к двери, мама остановилась: молодой человек лет девятнадцати, стоя на коленях, рыхлил цветочную клумбу; завидев нас, он поднялся, но лопаты из рук не выпустил. Вид у него был сосредоточенный и флегматичный; одутловатые бледные щеки, черные лохматые волосы и большие очки с сильными стеклами, за…

Вместо предисловия Большая тяжеленная книга известного немецкого карикатуриста и поэта Вильгельма Буша появилась в нашем шкафу еще до моего рождения. Издана она была в далеком 1897 году и содержала в себе самые известные его стихотворные истории, написанные в течение всей жизни. Бушу в то время было…

Сильными сторонами Малиновского были, несомненно, его скромность и приверженность морали. Уже будучи студентом, он состоял в организации харцеров [1] , не принимал участия в дружеских попойках и одевался недорого, но всегда чистенько, жил на скромное содержание, присылаемое матерью, которая владела…

– Мне приходится тяжелее всех! – вскричала Эми. – Вам-то не нужно ходить в школу и общаться с этими задаваками-девчонками, которые ябедничают, если ты не выучишь уроки, и смеются над твоими платьями, и клеймят твоего отца, если он не богат, и потешаются над твоим носом, если он неправильной формы. …

Il me r'epondit honn^etement qu’il ne pouvait m’apprendre qui elle 'etait an e faire conna^itre lui-m^eme, et qu’il avait de forte rai on pour ouhaiter de demeurer inconnu. « Je pui vou dire n'eanmoin ce que ce mi 'erable ’ignorent point, continua-t-il en montrant le archer ; c’e t que…

Пройдя с вами по дороге, так богатой воспоминаниями, навевающими и грусть, и думу о прошедшем, я укажу вам на это мрачное углубление, посреди которого притаились ворота дома господина Гранде. Но мы не поймем всего значения, всего смысла фразы: дом господина Гранде. Нужно познакомиться сначала с…

– Но вы не будете ее оспаривать? Я только этого и жду от вас… Сейчас я позвоню Одетте. Я оставлю вас одних, и вы сможете спокойно поговорить. Я попытался добиться отсрочки. Тщетно. Как и герои пьес Фабера, он был неудержим и деспотичен. Нажав на кнопку, он взял трубку и сказал секретарше: – Попросите…

«Ну, что же! – решил я. – Честный и трудолюбивый земледелец принадлежит к наиболее полезным членам общества, и я, употребив свои таланты на содержание моей фермы в образцовом порядке и общее улучшение способов ведения сельского хозяйства, тем самым принесу пользу не только моим чадам и домочадцам, но…

Но преподобный Роберт Стрикленд не был разумным историком. Он писал биографию своего отца [3] , видимо, лишь затем, чтобы «разъяснить некоторые получившие хождение неточности», касающиеся второй половины его жизни и «причинившие немало горя людям, живым еще и поныне». Конечно, многое из того, что рассказывалось…