Чтение онлайн

Какие же противотанковые мины имели на вооружении фашистские минеры? Наиболее распространенной в первый период войны у гитлеровцев была противотанковая мина TMi-35. Внешне она напоминала большую металлическую чечевицу с небольшим цилиндриком взрывателя в центре. Весила мина порядочно — десять килограммов, из которых чуть больше половины приходилось на взрывчатое вещество. С точки зрения ставящего ее сапера, если не считать вес, мина отличная. Гитлеровские конструкторы постарались создать мину, безопасную при установке, надежную и долговечную в работе, допускающую многократную установку. Однако образец получился крайне сложный в производстве. Видимо, у ее создателей был и корыстный расчет. Ведь изготовлялись мины на частных заводах, а чем больше ее стоимость, тем больше прибыль. Мина TMi-35 создавалась с учетом основной доктрины гитлеровской армии — стремительного наступления в глубь неприятельской территории и кратковременной победоносной войны. В этих условиях нужно было иметь сравнительно небольшое количество удобных, легко устанавливаемых мин, в основном для прикрытия флангов. Ведь фашисты обороняться не собирались, только наступать, а мина всегда рассматривалась как оборонительное средство.

Однако уже первые недели боев на советско-германском фронте показали агрессорам, что легкой прогулки не получится. Разгром гитлеровских полчищ под Москвой окончательно похоронил идею блицкрига. Небольшой запас мин TMi-35 был израсходован за несколько месяцев. Нужно было налаживать их массовое производство. Сразу же стало ясно, что это практически невозможно из-за сложности конструкции. Квалифицированная рабочая сила была нужна для выпуска более важной продукции: самолетов, танков, стрелкового оружия.

Уже в 1942 году в Германии срочно создается новая металлическая противотанковая мина TMi-42, внешне напоминающая большую перевернутую тарелку — гитлеровцы ее так и называли — «Теллермине». Она тоже была довольно сложна по конструкции, хотя и проще своей предшественницы. Главным недостатком мины было то, что она требовала дефицитной тонкой стали и мощных прессов для производства корпусов. Это означало, что ее производство можно было организовать только на хорошо оборудованном предприятии. Между тем советскую металлическую мину ТМ-41 можно было изготовлять даже в мастерских с маломощным прессовым оборудованием. Деревянные же наши мины собирались в любых столярных мастерских, даже в школьных. Количество затрачиваемых человеко-часов на производство одной немецкой мины было раз в десять больше, чем на советскую. Во второй половине 1942 года гитлеровцы почти полностью скопировали нашу далеко не самую удачную деревянную мину ЯМ-5. Вскоре на фронте появился ее немецкий вариант — «Хольцмине-42». Большего фиаско немецкой конструкторской мысли в области минно-взрывного вооружения не придумаешь.

Аналогичное положение было и с противопехотными минами. На вооружении Красной Армии с начала войны в основном состояли мины нажимного действия ПМД-6 (противопехотная мина, деревянная, шестой образец), внешне похожие на деревянные детские пеналы. Они снаряжались взрывателем МУВ и 200-граммовой тротиловой шашкой. Несколько позже появились мины ПМД-7, меньшего размера, с 75-граммовой тротиловой шашкой. В августе — сентябре 1941 года советские конструкторы П. Г. Радевич и Н. И. Иванов создают исключительно простую и эффективную осколочную мину натяжного действия ПОМЗ-2 (противопехотная осколочная мина заграждения, второй образец). Эта мина состояла из литого чугунного корпуса, взрывателя МУВ, 75-граммовой шашки, деревянного кола, на который насаживался корпус, и одного-двух колышков с проволочными оттяжками.

Очень эффективными оказались мощные противопехотные осколочно-заградительные мины ОЗМ-152, управляемые по проводам. Они представляли собой корпус артиллерийского снаряда калибром 152 миллиметра, к днищу которого приваривалась вышибная камера с пороховым зарядом и электровоспламенителем.

Такую мину устанавливали в грунт и взрывали по проводам в случае необходимости. Вышибной заряд подбрасывал снаряд в воздух, где он разрывался над землей, образуя большое количество осколков. Уже в ходе войны были созданы так называемые универсальные вышибные камеры (УВК), которые позволяли использовать прямо на месте любые артиллерийские снаряды и минометные мины, как советские, так и трофейные.

На вооружении немецко-фашистской армии в начале войны состояла противопехотная осколочная мина SMi-35, или «Шпрингмине» (прыгающая). При срабатывании она выбрасывала стальной цилиндр, начиненный 340 шариками, который взрывался на высоте около метра над поверхностью земли. По боевой эффективности это была отличная мина. Однако и она отличалась очень большой сложностью и трудоемкостью в производстве. Для массового производства в условиях военного времени мина была явно не пригодна. В 1942 году гитлеровцы были вынуждены заменить свой сложнейший взрыватель для противопехотных мин ZZ-35 на ZZ-42, являющийся копией советского МУВа. По типу мины ПОМЗ-2 в Германии была разработана так называемая «Штокмине». Фашистские изобретатели потирали руки: «Превзошли даже русских по простоте конструкции!» Корпус этой мины был из бетона с мелкими металлическими включениями. Но напрасно радовались! Наши конструкторы добивались простоты мины без существенного уменьшения ее боевых качеств. Гитлеровцы же в своем стремлении к упрощению явно перестарались. Известно, что поражающее действие осколков пропорционально массе и квадрату их скорости. Удельный вес корпуса «Штокмине» в среднем был раза в три меньше, чем у советской. Поэтому фашистская мина отличалась крайне малой эффективностью.

Так подробно на состоянии минно-взрывной техники в Красной Армии и немецко-фашистской армии я остановился потому, что для нашей бригады основной задачей была борьба с минами и их установка.

Опыт боевых действий показал, что, хотя довоенные образцы гитлеровских мин по своим боевым качествам несколько превосходили наши, общее направление в разработке минно-взрывных средств было более правильным у советских конструкторов. Однако для подвижных отрядов заграждений на всех этапах металлические мины были предпочтительнее, поэтому захват в качестве трофеев нескольких тысяч металлических мин был большой удачей для бригады.

Посмотреть на захваченные мины захотелось самому. Главное — поточнее определить их количество. Комбаты в бригаде подобрались хитрые и хваткие. Трудно ведь удержаться от соблазна иметь в запасе тысчонку-другую металлических мин. А для этого стоит лишь на такое количество уменьшить число захваченных трофеев. В этом случае рождалось «диалектическое противоречие» между интересами отдельных батальонов и всей бригады.

— Как, справятся без вас с завалом? — спрашиваю Козлова.

— Так точно, товарищ подполковник.

— Тогда поехали в Беловежу!

На железнодорожной станции разгрузка мин уже заканчивалась. На разгрузочной эстакаде около сожженного пакгауза высились штабеля мин, по-хозяйски прикрытые брезентом. Около них прохаживался часовой с автоматом. Служба в батальоне Козлова была налажена хорошо. TMi-35 были в специальных удобных для переноски каркасах на две мины, a TMi-42 — в прочных ящиках по пять штук. Посчитал. Количество сходилось.

— Борис Васильевич, десять тысяч мин возьмете себе, пять передадите в пятый батальон. Пусть оттуда подошлют машины. Остальные передадите в НЗ бригады. Как это лучше сделать, пусть решит Ассонов. Свяжитесь с ним.

— Есть, будет сделано!

Впрочем, я в этом не сомневался. Майор Козлов был одним из самых дисциплинированных офицеров нашей бригады, в которой четкость и исполнительность стали своеобразным культом.

Вскоре недалеко от железнодорожной станции Беловежа расположился и временный командный пункт бригады. Дня через три его перевели в Гайновку. Не успели мы расположиться на новом месте, как стали поступать тревожные сведения. Противник начал усиленно контратаковать части 65-й армии, вырвавшейся далеко на запад и значительно опередившей соседей слева и справа. Гитлеровцы атаковали с северо-запада, из района города Бельск. Навстречу им рвались фашистские части, окруженные под Брестом. Завязались ожесточенные бои. В них активное участие принимали 2-й и 5-й батальоны. Однако обстановка была не совсем ясной. Поэтому комбриг предложил:

— Давай поезжай снова к Козлову, посмотри, как дела у него.

Штаб 2-го батальона находился в небольшом селе, недалеко от железнодорожной станции Черемха. На месте майора Козлова не оказалось.

— Комбат в ротах — организует действия ПОЗов, — доложил встретивший меня заместитель командира батальона по политической части майор Скуратов.

— Доложите обстановку на вашем участке.

Из-за голенища замполит извлекает карту. Разворачивает. Но в это время подъехал командир батальона майор Козлов. Он доложил, что танки противника рвутся к станции Черемха. Подвижными отрядами заграждений на подступах к станции установлено более двадцати минных полей. Несколько танков уже подорвалось. Однако положение остается сложным.