Чтение онлайн

Капитан Шимаровский дал серию зеленых ракет — сигнал «Путь свободен». Боевые машины 47-й танковой бригады на большой скорости прошли по мосту и с ходу ворвались в город Науен. Ошеломленные гитлеровцы в панике бежали, бросив большое количество различного оружия и военного имущества.

На следующий день передовой отряд 9-го гвардейского танкового корпуса был вынужден остановиться перед каналом Закровер Парец у деревни Шленице, примерно в пяти километрах от Потсдама. Железнодорожный и шоссейный мосты через канал были взорваны. Ширина канала — пятьдесят метров, глубина — около четырех метров. С противоположной стороны гитлеровцы вели методический артиллерийско-минометный огонь. Подходы к разрушенным мостам прикрывались несколькими пулеметами.

Минеры-разведчики установили, что центральная опора железнодорожного моста была взорвана и обе его фермы повисли на береговых опорах. Вскоре сюда прибыл подполковник Г. И. Гасенко. Оценив обстановку, комбат решил приспособить для пропуска танков разрушенный мост. Поверх ферм установили клеточные опоры из бревен. На них уложили прогоны и настил. К утру 65-я танковая бригада переправилась по мосту на южный берег канала. Пока готовилась переправа, минеры обследовали подступы к мосту и сняли около двадцати противотранспортных мин RMi-43.

Отличились и саперы роты капитана Курносова. Они обеспечивали наступление 47-й танковой бригады. На броне боевых машин передового танкового подразделения следовал взвод минеров старшего лейтенанта Н. И. Гурылева. Недалеко от города Бранденбург танкисты разгромили гитлеровский артиллерийский полк, совершающий марш. Преследуя бежавших в панике фашистов, два танка в одной колонне с гитлеровскими тягачами и автомашинами проскочили через мост на Зило-канале на глазах растерявшейся охраны. Очутившись на противоположной стороне канала, танки развернулись и открыли огонь из пушек и пулеметов по охране моста.

Старший лейтенант Гурылев и его минеры соскочили с танков и бросились к береговым опорам моста. Быстро обрезав провода, они сняли взрывчатку. Мост был захвачен в полной исправности.

Оправившись от неожиданности, гитлеровцы попытались отбить мост, но были отброшены танкистами и саперами. В этой операции отличились сержант Захаров, младшие сержанты Балакин, Жилин, Путилов, рядовые Глазов, Орлов, Юрии. Смертью храбрых пали минеры рядовые Будь, Крылов, Чекия.

Овладев Потсдамом и Бранденбургом, 9-й гвардейский танковый корпус повернул на восток, ведя наступление на Берлин с запада.

Минеры подполковника Гасенко расчищали танкам путь от мин и фугасов, уничтожали затаившихся фаустников, ликвидировали завалы и баррикады.

Заняв после жестоких боев в Берлине район Шарлоттенбург, боевые машины 9-го гвардейского танкового корпуса с утра 30 апреля начали продвигаться к центру города, в направлении парка Тиргартен. Нашим саперам пришлось кроме разминирования и расчистки улиц от баррикад и завалов проделывать взрывным способом проходы в каменных заборах и стенах зданий для танков и пехоты. Действовали они и в составе штурмовых групп с пехотинцами 33-й мотострелковой бригады корпуса.

На мосту через Лендвер — канал на Берлинерштрассе — гитлеровцы соорудили большую баррикаду из трамваев, автобусов, автомашин, телеграфных столбов и кирпича. Все подходы к ней были заминированы. В ночь на 2 мая, под прикрытием огня танков и пехоты, группа минеров под командованием сержанта Магрова поползла к баррикаде.

Под сильным ружейно-минометным огнем противника минеры сняли на подступах к мосту двадцать две противотанковые мины. Сержант Магров, рядовые Муравкин и Шуленин были ранены, но продолжали выполнять поставленную задачу. Взрывом нескольких зарядов они проделали в баррикаде проход для танков. Затем перерезали электропровода, ведущие к подрывной станции, и обезвредили установленные под мостом пять авиационных бомб, весом по сто килограммов каждая.

У прохода через баррикаду отважные воины выставили указку, на которой было написано: «Дорога к рейхстагу разминирована, мин нет!»

* * *

В конце апреля штаб бригады располагался в пригороде Берлина, а наши войска уже дрались в центре гитлеровской столицы. Нужно было как можно скорее найти место для командного пункта бригады, ближе к нашим батальонам. На поиски нового КП генерал Иоффе направил меня и подполковника Голуба, более или менее знакомого с лабиринтом улиц.

По карте наметили подходящий для этой цели район стадиона у озера Вайсензее. Добрались до стадиона. Кругом какая-то подозрительная тишина. Советских солдат и местных жителей не видно. Двери под трибунами стадиона закрыты.

— Давай, Володя, заглянем! — предложил я водителю.

Взяв на всякий случай автоматы, осторожно подошли.

— А ну! — Володя пинком ноги ударяет по двери, она распахивается…

Мы оцепенели от картины, открывшейся нам. Под трибунами плотно, один к одному, стояли и лежали гитлеровские солдаты и офицеры.

Что делать? Нас всего трое, а фрицев больше сотни. Пойти назад — могут пристрелить в спину.

Не сговариваясь, взяли автоматы наизготовку и шагнули вперед. Сейчас же к нам подошла худенькая женщина в белом халате с красным крестом на груди. Она испуганно повторяла: «Кранк, кранк!»

Действительно, многие перевязаны, но, пожалуй, больше здоровых. При нашем приближении гитлеровцы вставали и медленно поднимали руки. Оружия ни у кого не видно. Осмотревшись, мы не спеша вышли со стадиона. Дверь закрыли на засов. Немедленно вернулись в штаб и направили на стадион автоматчиков. Пленено было около двухсот гитлеровцев. Под трибунами обнаружили большие продовольственные склады.

* * *

Накал уличных боев в Берлине все нарастал. Ожесточенные схватки шли за каждую улицу, квартал, дом, баррикаду. Вместе с войсками 3-й ударной армии сражались наши 2-й и 4-й батальоны, а с 5-й ударной — 5-й и 7-й.

В ночь на 29 апреля воины 79-го стрелкового корпуса генерала С. Н. Переверткина под ураганным огнем по мосту Мольтке преодолели Шпрее и вышли на подступы к рейхстагу. Получив это сообщение, мы взялись за карты. Если верить им, то до рейхстага осталось каких-нибудь пятьсот метров!

Там сейчас сражается наш 4-й батальон подполковника Эйбера. Он входит в состав оперативной группы подполковника Голуба. Утром 30 апреля я отправился на его командный пункт. Он располагался в трехэтажном доме берлинского пригорода Плецензее.

Александр Александрович коротко доложил, что 4-й батальон сейчас участвует в штурме здания министерства внутренних дел — «дома Гиммлера». Наши саперы действуют в составе штурмовых групп. Трудно приходится.

Неожиданно где-то совсем рядом застучали скорострельные зенитки. Затем глухо ухнули разрывы авиационных бомб.

— Товарищ полковник, может, пойдем в щель? — предложил Голуб. — Крытая, фрицевская… — И, не дожидаясь моего согласия, бросил радистам: — Пошли, ребята!