Чтение онлайн

Народы, претендующие на теократический строй, ограничены сейчас мусульманскими странами, в которых решающую роль играют исламские фундаменталисты. Однако призыв взять меч во имя Христа раздается вновь, на сей раз в рамках теологии освобождения. Ее ошибочность заключается не в утверждении, что несправедливость некоторых государственных режимов делает революцию оправданной. Ее приверженцы заблуждаются, рассматривая революцию как дело установления Царства Божьего, как дело спасения, осуществляемое во имя Господне [163] . Никакое государство, никакие борцы за свободу не могут претендовать на призвание израильтян, которые должны быть воинами Божьего завета. Церковь Иисуса Христа стала новым Израилем, и Господь запретил ей брать в руки меч. Через Христа, ее главу и основание, Церковь воплощает в себе Царство Божье, действуя оружием более могущественным, чем меч, оружием, которое ниспровергает горделивые помыслы человеческого сердца, восстающего против Бога (2 Кор. 10:3–6). Никакое другое оружие не приблизит Царство Христа. Его приход будет сопровождаться политическим обновлением мира, потому что Иисус — единоличный правитель вселенной. Но до того, как это произойдет, христиане должны подчиняться существующим в мире властям.

Это тоже часть Божьего замысла. Мы подчиняемся царю для Господа, а не только потому, что у царя достаточно сил, чтобы принудить нас к этому. Хотя Петр и не говорит открыто (как это делает Павел), что всякая власть исходит от Бога, он, тем не менее, признает, что это важная и необходимая составляющая установленного Богом порядка (Рим. 13:1–7; Тит. 3:1) [164] . То, что Петр видит во власти нечто большее, чем малозначительную деталь Божественного Провидения, явствует из краткого вывода, который он делает. Апостол ставит в один ряд почтение к царю, страх перед Богом, уважение к людям и любовь к братьям (2:17).

Говоря о покорности для Господа, апостол имеет в виду не должностные обязанности, а живые отношения с людьми. Мы служим Господу и славим Его через служение другим людям. Мы чтим каждое «человеческое существо» и признаем верховную власть царя и наместников, которых он назначает. Эта мысль приобретет особое звучание, если вы вспомните, что верховным владыкой Римской империи был в то время неврастеник Нерон, а наместником, посланным другим императором, — Понтий Пилат! Однако Иисус подтвердил необходимость платить подать кесарю и признал власть Пилата данной ему не просто из Рима, но от Бога (Мф. 22:21; Ин. 19:11) [165] .

Слова для Господа говорят также и о том, что своим послушанием мы исполняем волю Божью. Покорностью в общественной жизни мы заграждаем уста невежеству безумных людей. Христиан часто обвиняли в подрыве общественных устоев: в стремлении свергнуть существующую власть, в желании уничтожить торговлю и во всевозможных извращениях, включая каннибализм и инцест [166] . Лишь своим законопослушным поведением они могли изобличить лживость этих диких и нелепых обвинений.

Несмотря на то что в экономике Рима царствовали эксплуататорские отношения, а в социальной жизни подавлялось всякое стремление к свободе, Петр говорит, что римские власти наказывают вершащих зло и поощряют творящих добро. Конечно, он не утверждает, что Нерон творит ту совершенную справедливость, которая наступит в Царстве Божьем. Еще менее желает он призывать христиан к неподчинению власти Нерона. Апостол Петр только определяет задачи власти, ограничивая их теми требованиями, которые римляне адекватно выполняли: сдерживать преступность и порочные желания и поощрять гражданскую сознательность. Конечно, к власти могут прийти силы, которые установят столь несправедливый и деспотический строй, что уже нельзя будет говорить об исполнении ими своих функций. Описывая функции власти, Петр косвенно велит ограничить его призыв повиноваться им.

Петр обращает свои наставления к подчиненным, а не к начальникам, к слугам, а не к господам. Обращаясь к женам и к мужьям, он призывает их вести себя совершенно по–разному. Почему же он ни слова не говорит христианским учителям? Или тем христианам, которые обладают властью? Частично ответ на этот вопрос кроется в составе общин, к которым пишет Петр. Очевидно, в них входило очень мало людей, наделенных властью, или богатых глав семейств. Однако, конечно, на то была и другая причина. Каждый христианин должен познать секрет свободы в рабстве у Бога и в смирении перед другими людьми. Петр всегда помнил о том, как Господь омыл его ноги. Также как Иисус обвязал Себя полотенцем, мы все должны обвязать себя смирением и служить друг другу. Петр напоминает гордым, что им нужно научиться скромности (5:5). Урок смирения в свободе особенно важен для тех, кто должен нести бремя покорности в своей обыденной жизни. Однако у них есть особое преимущество: они обнаруживают, что могут служить Господу, служа другим; их скромное свидетельство могущественно являет любовь Христову. Петр обращается прежде всего к ним, чтобы дать урок смирения, которому должны научиться все.

В посланиях Павла мы находим наставления как подчиненных, так и властителей [167] . Но урок состоит в одном: всякая власть, особенно если речь идет о Церкви, — это служение. Христианам не подобает управлять Церковью по примеру светских властителей (5:2,3; Мф. 20:25–28; Лк. 22:25–27). Под водительством Христа они должны по–новому исполнять свои властные полномочия и в других сферах жизни. Им нужно понять, что, стоя у власти, мы также служим Богу. Цель власти — благо подчиненных, а не слава правителя или обогащение правящего класса. Этим принципом руководствуются христиане, принимающие участие в политической жизни демократических стран. Их целью также должно стать желание послужить и принести пользу всему народу, в особенности бедным и слабым [168] .

Петр подводит итог своему учению о смирении краткой и запоминающейся фразой: «Всех почитайте, братство любите, Бога бойтесь, царя чтите» (2:17) [169] . В каждом случае форма нашей покорности различна, хотя в целом она основана на страхе перед Богом, Который сотворил нас по образу Своему. Мы относимся к своим братьям–христианам не просто с почтением, но с глубокой любовью (1:22). Наше неизменное уважение к царю (2:13) не заставляет нас поклоняться ему как божеству, но составляет лишь часть того уважения, которое мы выражаем ко всем людям. Краткая формула Павла по–своему обобщает две заповеди, которые служат исполнением закона: любить Бога и любить ближнего.

Перевод NlV рабы (slaves) не совсем точен. Петр обращается к «прислуге» (oiketai) — тем слугам, что находились в подчинении у главы семейства, который чаще всего выступал как деспот. Тем не менее вполне возможно, что апостол имеет в виду прежде всего именно рабов, желая сохранить их традиционное греческое название (douloi) для обозначения нашего служения Богу (2:16). Рабство было широко распространено во времена Петра, и оно охватывало многие профессии, которые в глазах современного человека не имеют ничего унизительного: управляющих имением, врачей, учителей и наставников [170] .

Здесь мы подходим к центральному моменту учения апостола Петра о покорности. Конечно, его волнует не социальная стабильность и не вопрос о сохранении рабства. Для него само собой разумеется, что христиане, находящиеся в положении рабов, будут верно исполнять свои обязанности. Ведь это самое меньшее, что они могут сделать, чтобы показать свою готовность служить Богу там, куда Он поместит их. Если они недобросовестны в своей службе, то их ожидает наказание, так что связанные с этим страдания не имеют никакого особенного значения. Что действительно важно для христианского свидетельства, так это их реакция на несправедливое наказание. Только при несправедливом отношении открывается блестящая возможность проявить совершенно особенный характер христианского служения. Терпеливо вынося самые ужасные страдания, они демонстрируют совершенную противоположность своего рабского положения — свободу. Оставаясь рабами, они не могут избежать побоев. Их могут избить без причины или даже за сделанное ими доброе дело: «кривой», упрямый хозяин может ответить злом на добро [171] . Если христианин будет реагировать соответствующе (добром на добро, злом на зло), то он выступит лишь в качестве жертвы, которая, затаив обиду, ждет возможности отомстить. Но если он терпеливо выносит обиды, то, значит, он разбил сковывающие его оковы рабства силой, данной ему Богом. Он демонстрирует уверенность в справедливости Божьей, ему больше не нужно мстить за себя. Он также показывает, что на самом деле он сам, добровольно, несет свое служение. Он стремится служить своему господину и даже почитать его ради Господа. Хозяин не способен поработить его, ибо он находится в рабстве у Христа, не может унизить его, ибо он добровольно склоняется в смиренной покорности.

Здесь Петр обращается к учению, которое он слышал от Господа (Лк. 6:32—35). Сыновья и дочери Бога наделены даром подражать могуществу милости их Отца. Они умеют стать выше простой справедливости, чтобы явить благость и милость своего Отца. Не ходя во зле, они способны побеждать зло добром и посреди страданий являть милость к тем, кто безжалостен к ним самим.

«И я благодарю Бога за то, что Он дал мне любовь и стремление обратить к Христу и сделать своим сыном врага, убившего моих любимых детей». Это слова корейского пастора Йанг Вон Сона. Это произошло в 1948 году в городе Сун–Чун, рядом с 38–й параллелью. Шайка коммунистов на короткий срок захватила власть над городом и расстреляла двух старших сыновей пастора Сона, Матфея и Иоанна. Они умерли мученической смертью, призывая своих убийц уверовать в Христа. После того как коммунистов изгнали, был схвачен молодой человек, Чай–сун, в котором признали одного из тех, кто совершил это злодеяние.