Чтение онлайн

Быстро подвинулась к нам Святая Четыредесятница, как время необходимого покаяния и очищения, в течение которого мы должны очистить и душу, и тело, чтобы сделаться достойными соединения со Христом. Как бы чувствуя это, князь мира сего с своей стороны делает все усилия, чтобы возможно больше отягчить наши души и телеса всевозможными прегрешениями, и с этою целью особенно ревностно раскидывает сети всяких искушений, желая отвлечь нас от возвышенных помыслов в суете и наслаждениям греховного мира. По давнему обычаю, сохранившемуся от времен язычества, сырная или подготовительная к Великому Посту неделя превращается в период дикого разгула, в течение которого дается полный простор всевозможным страстям — как бы с целью удовлетворить их до полного пресыщения. И в это именно время роковой разлад между духом и телом достигает наивысшего развития; дух усиленно пытается освободиться от гнета низменных страстей, чтобы подняться на высоту созерцания бесконечного идеала, a тело неудержимо льнет к этим страстям и хочет как бы всецело отдаться им навсегда.

Борьба для немощной натуры весьма сомнительная и опасная. Для многих она грозит падением и гибелью. Но именно в это опасное время и является к нам на помощь Святая Церковь, которая своими молитвословиями, чтениями и песнями поддерживает дух и не дает ему окончательно пасть в опасной борьбе. Напоминая ему о высшем назначении человека, она не только предостерегает его от увлечений страстями, указывая на предстоящий страшный суд, на котором бесконечная справедливость воздаст каждому по делам его, но и предлагает надлежащие средства для противодействия искушениям и соблазнам. Начертав в прошлом евангельском чтении картину страшного суда, Святая Церковь предлагает теперь нашему вниманию уяснение тех основ и средств, руководясь которыми мы можем достигнуть оправдания и таким образом избавиться от приговора, произнесенного над левой половиной человечества.

Христос Спаситель, только что изложив пред тем молитву Господню, как образец всякой молитвы, нашел благовременным сделать затем несколько разъяснений и дополнений к ней. Одним из существенных прошений в ней является прошение: «и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим.» Разъясняя эту мысль, Спаситель говорит затем: «Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Матф.6:15).

В этих словах высказана глубочайшая тайна оправдания человека пред Богом. Это отнюдь не произвольное условие, a результат вечных законов нравственного миропорядка. Человек немощен по своей природе и грешен по своим делам; поэтому он находится в неоплатном долгу перед бесконечной безгрешностью Отца Небесного. Но по Своему милосердию Отец Небесный не требует от нас полного очищения наших грехов перед бесконечным правосудием. Он готов простить их нам, и условием ставит лишь одно, чтобы мы сами прощали своим ближним совершенные ими прегрешения по отношению к нам, т. е. неоплатный долг отпускает нам взамен отпущения нами ничтожного долга, лежащего на наших ближних. Отсюда, такое прощение является самым верным и безошибочным показателем нашего собственного настроения. Если мы, прося у Бога прощения наших бесконечных согрешений, сами в свою очередь не хотим простить ничтожных прегрешений наших ближних, то значит — мы каемся неискренне и, так сказать, хотим обмануть Самого Отца Небесного. Нет таковым оправдания и прощения, и они примут должное наказавие от правосудия Божьего, как принял его тот бессердечный должник, который, сам только что получив от своего господина прощение громадного долга, не хотел простить своему собственному должнику бывшего за ним и ничтожного долга. [338]

Указав на истинную основу оправдания, как глубоко нравственного акта, Спаситель затем предложил и вспомогательные средства к его достижению. Уже раньше Им указаны были как такие средства — молитва и милостыня. Теперь Он прибавляет к ним пост.

Пост — это одно из самых могучих средств в борьбе с искушениями, и оно направлено прежде всего против тела, как источника всяких соблазнов. В плоти именно князь мира сего находит себе главное орудие для увлечения людей в бездну нечестия, и завладев телом, он легко влияет чрез него и на душу, отравляя и ее нечестивыми помыслами. Дух, подчиняясь высшему нравственному закону, борется против плоти, но ослабевает в борьбе, помрачается в самом сознании того, что нравственно хорошо и что худо, и начинает хитроумными силлогизмами оправдывать свои прегрешения. Это уже опасная степень падения, и многие не уберегаются от нее, но не убереглись бы еще больше, если бы Святая Церковь не установила, согласно с учением и примером Христовым, поста, как именно средства обуздания плоти.

Пост помогает духу в его борьбе с плотскими вожделениями и человеку дает возможность одержать над ними полную нравственную победу. И не только жизнь отдельных лиц, но и жизнь целых народов ясно доказывает нам ту непреложную истину, что где строже соблюдается пост, там всегда замечается больше нравственной мощи, a упадок нравственности всегда идет рука об руку с ослаблением в деле соблюдения постов. Наш нервный и нравственно расслабленный век в значительной степени обязан своими немощами и страданиями именно тому, что он, увлекаясь ложными выводами медицинской науки, a больше всего поблажая похотям плоти, перестал соблюдать заповедь о посте.

Но пост тогда только исполняет свое назначение, когда он соблюдается искренне, в сознании того, что это есть наша жертва Богу. Только при таком условии он сохраняет свое глубокое нравственное значение, служа для духа могучим средством в достижении высшего совершенства. Не так поступали фарисеи, как поступают и теперь их прямые преемники — лицемеры. Они также и иногда очень строго соблюдали посты, но соблюдали их вовсе не в качестве средства нравственного оправдания пред Богом, a в качестве средства для выпячивания своего мнимого благочестия перед людьми и достижения, таким образом, незаслуженного уважения со стороны людей. С этою целью они во время пощения принимали на себя мрачные лица, вопреки обычая не мазали головы и не умывали лицо — как бы представляя собою ходячую картину постнического подвижничества. [339] Но за то они получали свою награду только от людей, a не от Отца Небесного.

Не так должны поститься ученики Христовы. Для них пост есть знамя торжества духа, и они должны являться пред людьми с внешними признаками радости и веселья, и связанное с постом сокрушение о грехах носить в глубине своего сердца, «чтобы явиться постящимся не перед людьми, a перед Отцом Небесным, который, видя тайное, воздаст тебе явное.» Такой именно пост воспевает и Святая Церковь, приветствуя его как «весну воссиявающую» и приглашая нас поститься не только телесно, но и духовно. Один внешний пост, состоящий лишь в воздержании от пищи, по ее учению, уподобляет таких постников «демонам, николиже ядущим…»

Рядом с постом, средством оправдания человека является и нестяжание. Это тоже своего рода пост, но охватывающий более широкий круг предметов. Пост есть лишь воздержание от одной потребности тела, a нестяжание есть воздержание от стремления к накоплению предметов, могущих служить средством удовлетворения всех потребностей земной жизни. Поэтому, если бы человек, соблюдая строгий пост, в то же время предан был стяжанию, он тем самым подрывал бы смысл самого поста. Делая шаг вперед к нравственному совершенству, он в тоже время делал бы несколько шагов назад — к низменным целям и задачам чувственной жизни. Поэтому Христос, разъяснив нравственный смысл поста, предостерегает затем и от стяжания земных сокровищ. «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют, и где воры подкапывают и крадут; но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют, и где воры не подкапывают и не крадут.» На востоке сокровища преимущественно состоят в дорогих одеждах, всевозможных украшениях и предметах роскоши. Бывали случаи, когда за дорогие, напр., висонные материи платились безумные деньги, и они передавались из рода в род как родовое сокровище, составлявшее честь и гордость известного дома. Но как непрочны эти земные сокровища! Как сам человек быстро изживает свой век, делаясь затем пищей для червей земных, так и его сокровища делаются со временем пищей моли и всесокрушающей ржавчины.

Но есть иного рода сокровища, которые не подлежат порче и истреблению. Это добрые дела, которые, накопляемые здесь на земле, представляют из себя вечное, негибнущее богатство, могущее принести хороший процент на небе, где богатство это тем более необходимо, что там предстоит нам уже не кратковременная, a вечная жизнь.

Люди, преданные интересам и благам земной жизни, могут подумать, что такое запрещение стяжания земных сокровищ слишком строго и может быть применимо только к особенно немощным людям, которые нуждаются в сильном средстве для отвлечения их от грубых земных интересов. Для большинства же возможно-де совмещать стремление к накоплению земных благ со стремлением к накоплению сокровищ на небе. Так именно и поступали фарисеи, умевшие в силу своей законнической казуистики примирять земные интересы с небесными. Нет, учит Христос, — такое совмещение невозможно. Это было бы то же самое, как служить двум господам. Сердце человеческое не может одинаково обнимать своею любовью две противоположности, и рано или поздно оно отвергнет одну и прилепится к другой, и прилепится к той именно, которая обладает большей привлекательностью для чувственной природы. Между этими противоположными сокровищами неизбежно должна будет произойти борьба из-за обладания сердцем, и лишь только земные сокровища силой своей обязательной обаятельности восторжествуют в этой борьбе, то и всякая мысль о небесном сокровище исчезнет сама собою. «Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше.»

Как всегда, так особенно в наш век надлежит неумолчно повторять это учение Христово. Никогда еще в христианской истории практический материализм не достигал такого страшного развития, как именно теперь, когда бесстыдно попираются все духовные интересы, и целью жизни человеческой выставляется накопление все большего и большего количества земных сокровищ. Но непреложна истина учения Христова; все эти земные сокровища, накопляемые с таким усердием, не дают полного удовлетворения сердцу и не водворяют счастья на земле. Они тут же на глазах всех истребляются молью и ржавчиной страстей, оставляя после себя лишь раздраженное, но неудовлетворенное чувство. Каким же несчастным и жалким существом окажется человек, когда он, всю свою земную жизнь употребив на накопление этих обманчивых сокровищ, явится в ожидающий его иной мир без малейшего запаса тех именно духовных сокровищ, которые одни только и могут дать сердцу полное и окончательное удовлетворение! Бедственность его будет равна только его прежнему неразумию…