Чтение онлайн

За долгие годы работы выявлялась интереснейшая закономерность. У различных народов правила борьбы существенно отличались друг от друга, а это, в свою очередь, определяло те группы приемов, которые были разработаны наиболее удачно, и, наоборот, те, которые оставались мало или даже вообще не разработанными. А это давало возможность строить новый вид борьбы, отбирая для его арсенала только наиболее удачные приемы из всех национальных единоборств, снимая с них, так сказать, одни лишь сливки. Так, например, в грузинской борьбе чидаоба, где соперники одеты в куртки-безрукавки — чохи, правилами запрещены захваты руками за ноги, но зато отлично отработаны броски с помощью ног: всяческие подбивы, подсечки, зацепы, обвивы, подножки и т. п. А вот в азербайджанской борьбе гюлеш прямо противоположная картина. Там борцы выступают в узких и коротких кожаных штанах, голыми по пояс и в прежние годы даже обильно намазывались маслом. В отличие от грузинской здесь уже не сделаешь достаточно прочного и надежного захвата, необходимого для осуществления виртуозных бросков с помощью ног. Но зато досконально разработаны броски с захватом ног руками, не употребляемые грузинами. А в результате и чидаоба и гюлеш оказались способными дать новому виду борьбы свои наилучшие приемы, при этом отлично дополняя друг друга.

И очень важным являлось то, что подобный отбор давал не просто комплекс наиболее надежных приемов, происходили еще и важные качественные сдвиги. В борцовской технике открывались Широкие возможности для принципиально новых путей использования приемов и контрприемов, для перспектив развития всей борьбы в целом.

Уже много лет спустя Харлампиев написал об этом интереснейшем процессе так:

Разумеется, в советское дзюдо времен Ощепкова приходили спортсмены, хорошо знающие классическую, а нередко и национальные виды борьбы. Они приносили на ковер особенности техники давно знакомых им спортивных единоборств, хотя делали это стихийно и, так сказать, в индивидуально-кустарном порядке. Подметил ли такие стихийно наметившиеся изменения Харлампиев или «вычислил» новые пути развития совершенно самостоятельно, едва ли имеет это большое значение, если остается непреложным фактом, что именно он, а не кто-либо иной впервые сформулировал и провозгласил принципы построения интернациональной борьбы.

Весной 1938 года, уже после смерти Ощепкова, Комитет по делам физкультуры и спорта организовал всесоюзный сбор тренеров, на котором Харлампиев обобщил накопленный опыт национальных видов борьбы. И конечно, было не случайно, что именно он разработал и предложил всесоюзному сбору исходные данные. Затем состоялась и конференция, на которой были утверждены систематика, терминология и правила нового вида спортивного единоборства, получившего название «борьба вольного стиля» (вольная борьба по международным правилам у нас в стране тогда еще не практиковалась).

18 ноября 1938 года явилось ее официальным «днем рождения». Вольная борьба стала самым молодым, но полноправным членом в семье культивировавшихся в стране видов спорта. Комитет по делам физкультуры и спорта специально издал приказ, в котором отмечалось: «Борьба вольного стиля сложилась из наиболее ценных элементов национальных видов борьбы нашего необъятного Союза — грузинской, таджикской, казахской, узбекской, киргизской и некоторых лучших приемов из других видов борьбы — и представляет собой чрезвычайно ценный по своему многообразию техники и оборонному значению вид спорта».

На практике это означало, что уже работавшие в стране секции дзюдо получили теперь новую ориентацию и принципиально новое направление развития. Именно их контингент опытных тренеров и спортсменов начал практическую работу, культивируя борьбу вольного стиля, которая, если говорить откровенно, частенько еще ничем не отличалась от ощепковского дзюдо.

Новорожденный спорт, однако, развивался хорошими темпами. В том же году была проведена международная встреча с участием атлетов пяти городов, где культивировалась эта борьба: Москвы, Ленинграда, Харькова, Баку и Саратова. А уже в следующем, 1939 году в городе Ленина состоялось торжественное открытие первого чемпионата СССР по новому виду борьбы, собравшее 56 участников. На еще более широкой основе и еще более интересно прошло второе первенство. Провести третий чемпионат помешала война: шел сорок первый год, и большинство тех, кто мог бы участвовать в таких состязаниях, уже сменили борцовские куртки на красноармейские гимнастерки. Специалисты по самозащите без оружия теперь уже с оружием в руках встали на защиту Родины…

Казалось бы, в этом раннем периоде истории, равно как и предыстории новой борьбы, все достаточно ясно. Откуда же тогда существующие расхождения мнений и всяческие разнотолки относительно ее происхождения? А дело здесь вот в чем. Прежде всего новый вид борьбы трювды менял «фамилию», да не просто так, а словно со специальным умыслом — сбить с толку любого исследователя его биографии. Борьба вольного стиля превратилась сначала в вольную борьбу. Однако с 1945 года у нас в стране начали культивировать вольную борьбу по международным правилам, и в рамках советского спорта оказалось два различных единоборства, имеющих в то же время одинаковые названия.

Сейчас для нас слова «борьба самбо» (то есть самозащита без оружия) стали настолько привычными, что мы уже не замечаем заключающегося в них противоречия. А ведь если разобраться, станет ясно, что борьба — это спорт, исключающий опасные для здоровья и жизни приемы, а самозащита — система именно таких приемов, предназначенных для самой суровой боевой схватки. И действительно, эти спортивные термины существовали первоначально совершенно обособленно друг от друга, и их никто не мог спутать. Вольная борьба — спорт, а самбо — прикладная боевая система. Но вот в середине сороковых годов, когда у молодого советского вида борьбы «отобрали» название в пользу почтенного между народно го собрата, начались довольно-таки непростые поиски нового имени. В конце концов решили остановиться на самбо, учитывая прикладную направленность новой борьбы и даже ее определенную технико-тактическую близость системе самозащиты. Так возник сплав этих разноречивых слов «борьба самбо», противостояние которых мы уже просто не замечаем. Точно так же, как и в появившемся в те годы странном словосочетании «боевое самбо» (как будто eaмозащита может быть какой-то иной, кроме как боевая!).

Такая смена названия, разумеется, затушевывала истоки борьбы самбо, но главной причиной противоречивых разночтений в ее биографии стало не это.

В первые же послевоенные годы, когда о самбо знали еще очень немногие, писатель и журналист Рахтанов написал очерк «История самбо». Этот самый первый и неоднократно перепечатывавшийся очерк о самбо получился очень увлекательным, возбудил большой интерес и, несомненно, способствовал росту его популярности.

Спортивная журналистика очень часто стоит у истоков историографии спорта. От статей, очерков, репортажей, затерявшихся на страницах успевших уже пожелтеть газет и журналов, нередко тянется к нам ниточка спортивной летописи, воскрешающей дела давно минувших дней, сведения о которых больше нигде не сохранились. Но бывает, к сожалению, и резко противоположная картина, когда публикация вносит ошибки и путаницу, могущую затянуться на много лет.

В своем нашумевшем очерке Рахтанов писал о Хар-лампиеве. П о-жу р нал истс к и сенсационно «укрупнив» фигуру своего героя, автор, конечно, не понимал, какую скверную услугу ему оказывает. Получалось так, что Харлампиев совершенно самостоятельно, без каких-ли-бо предшественников и единомышленников сначала теоретически «спроектировал», а затем на совершенно пустом месте создал самбо. В очерке, которому было дано ко многому обязывающее название, Рахтанов даже не упомянул ни Спиридонова, ни Ощепкова, ни других специалистов, немало делавших для становления «борьбы вольного стиля». А ведь, например, самые первые пособия по новому виду спорта принадлежали перу H. М. Галковского и Р. А. Школьникова, первым председателем всесоюзной секции этой борьбы являлся Д. М. Рубанчик, много и творчески работал ленинградский тренер И. В. Васильев… Да разве можно перечислить всех, кто приложил руку к возведению обширного и величественного здания борьбы самбо! Конечно, нельзя, как нельзя и вычеркнуть их имена из истории этого увлекательного спорта.

Я был знаком с Харлампиевым и могу утверждать, что в действительности Анатолий Аркадьевич являлся человеком значительно более сложным и интересным, чем это представлялось любителям очеркистских сенсаций. Прежде всего это была личность широкого творческого диапазона и нестандартного мышления. Он умел подметить проблему там, где для многих все казалось бесспорным и давно решенным.

Систему тренировок самбиста Харлампиев считал универсальным способом физического развития, так как она захватывает все группы мышц человеческого тела.