Чтение онлайн

1. Созвать 5 марта в 8 часов вечера совместное заседание Пленума ЦК КПСС, Совета Министров СССР и Президиума Верховного Совета СССР.

2. Принять и внести на рассмотрение совместного заседания Пленума Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, Совета Министров Союза ССР и Президиума Верховного Совета СССР следующее решение:

В связи с тяжелой болезнью товарища Сталина, которая влечет за собой более или менее длительное неучастие его в руководящей деятельности, считать на время отсутствия товарища Сталина важнейшей задачей партии и правительства обеспечение бесперебойного и правильного руководства всей жизнью страны, что, в свою очередь, требует величайшей сплоченности руководства, недопущения какого-либо разброда и паники…

Поручить тт. Маленкову Г.М., Берия Л.П., Хрущеву Н.С. принять меры к тому, чтобы документы и бумаги товарища Сталина, как действующие, так и архивные, были приведены в должный порядок» {561} .

Члены Президиума, вероятно, думали, что Сталин умрет до этого срока. Столь безрадостным был доклад врачей. Но Сталин был жив. Душа медленно и с трудом покидала это грешное, нескладное тело.

5 марта 1953 года

Врачи обреченно, но методично, скорее по инерции пытаются что-то сделать. Хотя надежд уже абсолютно нет. Камфора, кофеин, строфантин… Уже несколько раз пришлось прибегать к механическим раздражениям грудной клетки: все чаще наблюдается выпадение дыхания…

3.35. «Через каждые 2–3 минуты наступает пауза продолжительностью 4–5 секунд. Двигательное беспокойство в левой ноге и в пальцах левой руки в течение 1–2 минут, потом исчезло. Дыхание – 27 в минуту, пульс – 108 в минуту. Дан через подушку кислород. Дыхание несколько улучшилось».

Берия вновь уехал в Кремль. Теперь у него была возможность спокойно проверить личные сейфы Сталина. «Приводить их в должный порядок». Без Хрущева и Маленкова. У государственного палача могло быть подозрение о существовании завещания Сталина; он как-то однажды дал понять, что надо бы «для будущего кое-что написать…». А при охлаждении «старика» к нему он не мог ждать от последней воли вождя ничего хорошего… Да и вообще: у Сталина была старая толстая тетрадь в темном переплете, в которую он порой что-то записывал… Может, и о нем? Я писал в книге о Сталине, что диктатор, видимо, подумывал составить завещание соратникам. Возможно, и составил. Но если оно и было, то, скорее всего, мы о нем никогда не узнаем. Берия побывал в личном сейфе Сталина раньше других.

11.30. «Внезапно наступили позывы на рвоту. Состояние больного сразу ухудшилось. Наступило резкое побледнение лица и верхнего отдела туловища. Дыхание стало весьма поверхностным, с длительными паузами. Пульс частый, слабого наполнения. Наблюдалось легкое движение головы, 2–3 тикообразных подергивания в левой половине лица и судорожные толчки в левой ноге…»

Куперин, постучавшись, зашел в комнату, где сидели члены Президиума. Тихо сказал: «Положение угрожающее…»

Все молчали. Лишь Берия, приехавший из Кремля, вновь громко заявил:

– Принимайте все меры к спасению товарища Сталина!

В Москву шли тысячи писем и телеграмм с горячими пожеланиями «скорейшего выздоровления товарища Сталина». Люди надеялись на выздоровление вождя. В полдень вновь консилиум. Результаты докладывают окончательно измученным и измятым членам Президиума, которые по одному-по два выходят в соседние комнаты и засыпают тут же в самых нелепых позах, в креслах… Все как бы в полусне и бреду; не знаю, как держатся врачи…

12.00. «Расстройства дыхания усилились и были особенно резко выражены во вторую половину ночи и утром 5 марта. В начале девятого у больного появилась кровавая рвота, не обильная, которая закончилась тяжелым коллапсом, из которого больного с трудом удалось вывести…»

12.15. «Дыхание поверхностное, 31 в 1 мин… Пульс 120 в 1 мин. Значительная потливость. Кожные покровы бледны, губы и кисти рук цианотичны… Временами дрожание головы…»

В стороне Маленков и Берия, иногда к ним присоединяется Хрущев, что-то негромко обсуждают, дают поручения, звонят по телефону. Речь идет о предстоящем совместном заседании Президиума ЦК КПСС, Совета Министров СССР и Президиума Верховного Совета СССР. Нужно позаботиться о власти… Идет ее дележ. Но Сталин еще жив…

Вечером все уехали в Кремль. У постели умирающего Сталина оставили Булганина. Умчавшиеся на черных лимузинах заседать полагали, что смерть вождя – дело нескольких минут. В 20 час. 40 мин. началось заседание ЦК, Совета Министров и Президиума Верховного Совета СССР. Почему открытие задержали на 40 минут? Берия, Маленков и Хрущев все время ждали звонка от Булганина о кончине Сталина. Но звонка все не было…

21.30. «Резкая потливость. Больной влажный. Пульс нитевидный. Цианоз усилился. Число дыханий 48 в 1 минуту. Тоны сердца глухие. Кислород (1 подушка). Дыхание поверхностное».

21.40. «Карбоген (4,6 % СО) 30 секунд, потом кислород. Цианоз остается. Пульс едва прощупывается. Больной влажный. Дыхание учащенное, поверхностное. Повторен карбоген (6 % СО) и кислород. Сделаны инъекции камфоры и адреналина. Искусственное дыхание».

Врачи непрерывно делают искусственное дыхание. Тщетно. Приходит момент, когда каждый человек перешагивает невидимую тонкую линию, делящую земное бытие от «того» мира. Никто, даже диктаторы, не могут перешагнуть обратно…

21.50. «Товарищ И.В. Сталин скончался».

Прав был Плутарх, оставивший для людей вечную строку: «Последний предел для всех людей – смерть» {562} .

Врачи один за другим выпрямлялись, вытирая пот. На искусственное дыхание сердце Сталина больше не отзывалось. Конец. Долгое молчание. Таинство смерти прошло на глазах, и тем не менее никто его не увидел. Потому что таинство божественно для всех: грешных и негрешных, диктаторов и подданных.

Все члены Президиума, уже приехавшие из Кремля, поднялись наверх, по одному стали подходить к смертному одру. Берия первый наклонился и поцеловал еще почти теплого вождя. За ним остальные соратники.

Томительное ожидание неизбежного конца у соратников сразу прошло. Многие испытывали одновременно печаль и облегчение. И глубокий страх. Перед неизвестным будущим. Отдав дань вождю, все быстро засуетились и вновь умчались в Кремль… Все уже думали не столько о Сталине, а о завтрашнем дне. Некому было даже мысленно сказать слова Марка Аврелия: «Да живи ты хоть три тысячи лет, хоть тридцать тысяч, только помни, что человек никакой другой жизни не теряет, кроме той, которой жив; и не живет он лишь той, которую теряет!»

Упав на колени на полу у еще не остывшего тела вождя, по-бабьи, в голос ревела экономка Сталина Валентина Васильевна Истомина, стояли, сморкаясь от слез, люди из прислуги, охранники. Их тоже ждала неизвестность.

Здесь самое время сделать одно важное замечание. На закончившемся за один час десять минут совместном заседании высших органов власти страны соратники Сталина, не дождавшись сигнала о смерти Сталина, еще живого, лишили его поста Председателя Совета Министров СССР и назначили Г.М. Маленкова. Сталин был еще жив, а его отправили, умирающего, в отставку… Не дождались кончины. Резко сократили состав Президиума ЦК, увеличенный Сталиным до 25 человек. Оставили одиннадцать. Правда, Сталина сохранили в Президиуме как его члена (ведь не умер же еще…). Решили, чтобы Хрущев «сосредоточился на работе в Центральном Комитете КПСС». Объединили МГБ СССР и МВД СССР в одно министерство. Естественно, возглавил его Л.П. Берия. В 17 пунктах Постановления совместного совещания определили все главные властные должности.