Чтение онлайн

В 1982 году под влиянием Х.Д., использовавшей мифы в «Елене из Египта», Гран опубликовала «The Queen of Wands», первую из четырех задуманных поэм. «The Queen of Swords» появилась в свет в 1987 году, за ней последовали «Cups» и «Diamonds».

В 1984 году Гран опубликовала свою самую значительную работу «Второй родной язык: слова геев, миры геев». В этом глубоком и специфическом исследовании истории культуры геев и лесбиянок она изучает историю слов (таких, как gay, faggot, dyke, fairy, butch, drag) и их связь с гомосексуализмом. Как она пишет; «эта книга предполагает, что у геев есть культура, что она рассекает классовые, расовые, половые и даже национальные и племенные категории. Народ геев имеет функции в обществе, которое вовлекает и даже требует присутствия геев. В ней говорится, что гейская культура является центром народа геев и что народ геев является центром их общества, даже если они занимают в нем нелегальное и презренное положение».

По словам Гран, уникальное место, которое геи занимают в любом обществе, является оппозиционным любому стабильному, одностороннему, монохромному восприятию Вселенной: «Я полагаю, что культура геев в своей сути постоянно, однако неосознанно, пытается открыть другую сторону, иногда просто открыть факт существования других сторон. Я полагаю, мы делаем так, оглядываясь на половые принадлежности, на социальные позиции, на мир трезвого рассудка и духовных ценностей: эстетики, философии и других проявлений сознания. Мы вырабатываем иронию, естественный юмор и парадоксы».

Подобно работе Глории Анзальдо и Шерри Морага, эта книга смешивает жанры поэзии, эссе и автобиографии, чтобы создать текучую, плавную новую форму.

В своей следующей работе «Самое высокое яблоко» (1985), Гран, опираясь на свое понимание культуры геев, строит исследование лесбийских поэтических традиций от Сафо через такие фигуры, как Х.Д., Эмми Лоуэл, Гертруда Штайн, до современниц, включая Адриану Рич, Одри Лорд, Ольгу Брумас и Паулу Ганн Аллен.

В своей самой последней и самой противоречивой большой работе «Кровь, хлеб и розы: как менструация создала мир» (1993), Гран предпринимает попытку, ни более ни менее, как радикально пересмотреть историю происхождения человека. Кровь, как она думает, стоит в центре культуры. Как она говорила в «Адвокате», «это не должна быть болезненная кровь, это может быть естественная кровь и ритуалы, которые женщины исполняли всегда, и которые дают нам все вещи, ценимые нами». Среди этих вещей: стулья, соломинки, через которые пьют, губная помада и красные венчальные платья.

Исследования Джуди Гран не только настоящей жизни геев, но и корней их знаков и кодов, имели далеко идущие последствия для воображения геев. Ее версия культуры геев очень во многом субъективна, и, возможно, слишком спекулятивна для более строгих вкусов. Тем не менее вся работа ее жизни — подобно трудам очень отличающегося от нее поэта Джеймса Мерилла — была попыткой увидеть более широкую картину, создать космологию геев и животворную сагу, рассказывающую нам о том, кто мы есть, где мы были и к чему мы идем. Таким образом, она создала бесценные для геев и лесбиянок мифы, — а, возможно, даже реальности, — наполнив значением все вокруг.

Эдмунд Уайт родился 19 января 1940 года в Цинциннати, в Огайо. Его отец был, по словам Уайта, «небольшим предпринимателем, который нажил большие деньги и потерял большую их часть, когда малые бизнесмены были подавлены большими корпорациями». Когда Уайту было семь лет, его родители развелись и он переехал со своей матерью и сестрой на окраину Чикаго. Каждое лето он проводил со своим отцом в Цинциннати. В 1961 году в эссе под названием «Из шкафа, на книжную полку» Уайт написал: «Будучи тинейджером, я жадно искал книги, которые могли бы оправдать меня и подтвердить мне, что я был не единственным, могли бы подтвердить наличие того сообщества, к которому я, к несчастью, относился. В начале пятидесятых годов единственными книгами, которые я смог найти в публичной библиотеке Эванстона в штате Иллинойс, были «Смерть в Венеции» Томаса Манна (по которой гомосексуальность была зловонной, платонической и ведущей к смерти) и биографию Нижинского, написанную его женой (в которой она яростно обличала демоническое влияние импрессарио Дягилева на ее святого мужа, великого танцора, — влияние, которое в данном случае привело не к смерти, но к сумасшествию)».

Уайт поступил в Академию Кранбрука и позднее преуспел в изучении китайского языка в Мичиганском университете. Переехав в Нью-Йорк в 1962 году («в поисках кого-нибудь, кого я позднее нашел и с кем жил пять лет»), он проработал в компании «Книги на всю жизнь» вплоть до 1970 года. Он пишет: «Я никогда не считал себя компанейским парнем. Я бегом бежал с работы домой, в свою квартиру на Мак-Дугл-стрит, что-нибудь ел и тут же ложился спать. В одиннадцать я просыпался, одевался под хиппи и направлялся в бары». После года пребывания в Риме Уайт вернулся в Соединенные Штаты, где стал работать редактором в «Субботнем обозрении» и в «Горизонте». В середине семидесятых годов он и еще шесть писателей-геев из Нью-Йорка — Эндрю Холлеран, Роберт Ферро, Фелайс Пикано, Джодж Уитмор, Кристофер Кокс и Майкл Грамли — организовали специальный клуб, известный как «Violet Quill» («Фиолетовое перо»).

Встречаясь у кого-нибудь на квартире, они читали и анализировали работы друг друга, затем отправлялись перекусить. Все эти писатели представляли ту ветвь литературы, которую Уайт так безуспешно пытался найти в Иллинойсе, когда был подростком.

Среди романов Уайта были: его аллегорическая фантазия о жизни на Огненной Земле «Забыв Елену» (1973), «Ноктюрн королю Непала» (1978) и первые два тома задуманной автобиографической тетралогии «Собственная история мальчика» (1982) и «Прекрасная комната пуста» (1988).

В 1983 году он переехал во Францию; потери, понесенные из-за СПИДа среди литераторов, заставили его в 1990 году вернуться в Соединенные Штаты. Четверо членов «Фиолетового пера» — Ферро, Грамли, Кокс и Уитмор — уже умерли, так же как и множество других молодых, подающих надежды писателей, например Тим Длугос и Джон Фоке. Двое близких друзей Уайта, критик Давид Калстоун и его издатель Билл Уайтхед, тоже умерли от этого заболевания. Он писал: «Для меня эти потери были значительными. Свидетели моей жизни, люди, которые разделяли мои взгляды и чувство юмора, покинули меня. Потеря всех тех книг, которые они могли бы написать, остается невосполнимой».

Хотя его творчество как романиста высоко оценивалось такими писателями, как Владимир Набоков и Сьюзен Сонтаг, наибольшее значение, вероятно, имеет его работа в качестве художественного критика. Урбанист, софист, он вел хронику жизни геев с семидесятых до девяностых годов, будучи ее свидетелем и участником. Он стал главным арбитром, хотя его и критиковали за узость вкусов — особенно после его антологии «Беллетристика геев» (1991), в которую он не включил ни одного сочинения, написанного цветным. Тем не менее его путевые заметки 1980 года «Состояния желания: путешествия по Америке геев» оставались бы классикой, если бы не беззаботный (а теперь болезненный) взгляд на жизнь геев в тот особый момент культуры, перед самым нашествием СПИДа. Его новаторская книга 1977 года «Радость секса геев: интимное руководство для геев», написанная им вместе с доктором Чарльзом Сильверштейном, открывала миллионам (геям, «правильным» и чудакам) смелый новый мир сексуальной практики и стиля жизни. Кумулятивный эффект присутствия Уайта одновременно в таких разных жанрах должен был привести к определению параметров «культуры геев» в конце семидесятых — начале восьмидесятых годов, какой бы эта развивающаяся сущность ни была.

Конечно, СПИД омрачал все это, и Уайт, будучи ВИЧ-инфицированным, писал о дилемме, которая стоит перед писателями-геями сегодня: «Некоторые… думают, что невозможно иметь дело с чем-нибудь (кроме СПИДа); другие полагают, что, так как культура геев представляет собой постоянную опасность, особенно при отсутствии постоянного партнера, для любого, кто вступит еще раз в гомосексуальную связь, не соблюдая медицинских предосторожностей, основной обязанностью писателя-гея является напоминание читателям о том, к чему это может привести. Только таким образом наследие геев может передаться тем, кто родится после «чумы XX века».

Собственный выбор Уайта был ясен: его самая последняя работа — это монументальная биография французского романиста и драматурга Жана Жене, в которой утверждается, что гомосексуальность Жене давлеет над другими аспектами его жизни. Что касается Эдмунда Уайта, то он и его работа остаются частью жизни гомосексуалистов высшего и среднего класса второй половины XX столетия в Америке.

Кэтрин Филипс родилась 1 января 1631 года в церковном приходе Святой Марии Уолчерч в Лондоне. Ее отец Джон Фаулер был купцом. После его смерти мать вышла замуж за Гектора Филипса, и Кэтрин приняла фамилию отчима. В восьмилетнем возрасте ее отослали в аристократическую школу в Кокни, которой руководила миссис Сальман, бывшая ярой роялисткой (это происходило во времена правления Оливера Кромвеля). В 1647 году Филипс вышла замуж за Джеймса Филипса, сына ее отчима от первого брака. Она была его второй женой. Вместе они делили свое время между Кардиганом в Уэльсе, который Джеймс Филипс представлял в Парламенте, и Лондоном.