Чтение онлайн

В сердцах отшвырнула Маруся отвертку, некрасиво ругнула пластиковые трубы, выскочила из ванной, бросилась на диван и расплакалась.

Да так она плакала, что не только диван вместе с Марусей содрогался, но и пол в гостиной ходуном ходил.

Как нарочно, в разгар этих беспрецедентных Марусиных рыданий позвонила ей Алёна Николаевна. Звонила она так настойчиво, что трубку не поднять Маруся не могла.

– Что за голос у Вас, Марусенька?! – ужаснулась Алёна Николаевна. – Словно Вы с того света со мной разговариваете?.. А! Догадалась я! Настиг Вас очередной приступ «колодезной депрессии»!

– В том-то и дело, Алёна Николаевна, что даже в «колодезную депрессию» у меня сегодня утром погрузиться не получилось, – отвечала Маруся. – А на новую попытку нет ни сил, ни времени.

И Маруся не смогла сдержать слез, нахлынувших новой волной.

– Еду к Вам без промедления! – решительно заявила Алёна Николаевна. – Держитесь!

Когда Маруся на пороге собственной квартиры пред очи обеспокоенной подруги предстала, Алёна Николаевна на мгновение решила, что ошиблась дверью.

Бледная, осунувшаяся, ссутулившаяся, с красными отекшими глазами и распухшим носом, Маруся и сама едва ли себя узнала бы, посмотрись она тогда в зеркало.

Увидав подругу в состоянии, в склонности к которому Маруся никогда ранее замечена не была, Алёна Николаевна так расстроилась, что сама чуть было прямо на пороге не разрыдалась. Однако, взяв себя в руки, приобняла она Марусю и повела ее на кухню.

– Ну-ка, Марусенька, просветите меня, где здесь у Вас хранится валерьяночка?

Получив спасительный пузырек, Алёна Николаевна Марусю на стул усадила, налила в стакан воды, накапала туда успокоительного и залпом приготовленное зелье выпила. А потом, опомнившись, операцию повторила и Марусю напоила.

– Ну-с, теперь выкладывайте, что же такое могло случиться, чтобы Вас, подруженька моя, так расколбасило?

– У-у-уу, – выла Маруся, на которую валерьянка никак не действовала, – у-у-ууу… Не желаю больше аки лошадь ломовая вкалывать! Хочу разделять семейную ответственность! Хочу замуууж!

– И всё, Марусенька? И это всё, чего Вы от жизни хотите?! – не поверила своим ушам Алёна Николаевна.

– Нет! Не всё! – сказала Маруся таким тоном, словно собирается выдать наиглавнейшую свою тайну. – Я хочу варить мужу кашу! Вкусную-превкусную кашу! Понимаете, Алёна Николаевна?! Кашу!! Вкусную-превкусную! По утрам! А по выходным – борщ или щи! Вкусные-превкусные!

– Еще скажите, что по вечерам мужчина этот будет наслаждаться изысканнейшим ужином Вашего же приготовления! – скривила губы Алёна Николаевна. – Не жирно ли, Марусенька?

– Вовсе даже не жирно, – всхлипывая и промокая слезы скомканной салфеткой, возразила Маруся. – Я так по роли жены истосковалась, что готова исполнять ее утром, днем и вечером!

– Та роль, которую Вы так красочно описываете, больше смахивает на роль домашнего повара, а вовсе не жены! – резонно заключила Алёна Николаевна.

– Я же условно описываю! – возмутилась Маруся. – Иносказательно и метафорически!

– Вы с такими иносказательно-метафорическими описаниями-то поосторожнее! – предупредила Алёна Николаевна. – Мужик-то нынче всё буквально воспринимает. Тем более там, где дело еды касается. Тут уж лучше не экспериментировать и словами не бросаться!

– А может я и правда готовить безостановочно согласна, для хорошего-то мужа! – с вызовом заявила Маруся. – Ну… если только обеды иногда пропущу или ужины. Существуют же, на худой-то конец, рестораны и быстрая доставка.

– Вот видите, Марусенька, уже оговорочки начинаются! – сделала замечание Алёна Николаевна. – А как реальность подступит, не привыкши-то, взвоете!

– Это я сейчас взвою! Хочу плечо мужское рядом чувствовать, защиты хочу, заботы! – с жаром говорила Маруся. – Взаимности хочу, понимаете?! Я ему – кашу утречком, он мне – плед и чай на дачную веранду. Я ему – рубашки глаженые, он мне – чтение книги вечером. Он мне – массаж спины, а я ему – кашу утречком. Кашу утречком, понимаете? Кашу утречком!

И Маруся снова зарыдала, да еще пуще прежнего.

– Ох-хо-хооо, – обняла Марусю за плечи Алёна Николаевна, которая в таком истерическом состоянии подругу видела впервые и немало, в глубине души своей, была напугана. – Если бы это было всё Ваше желание, я бы Вас, Марусенька, поздравила.

– С-с-с ч-ч-чем? – глотая слезы и вздрагивая всем телом, спросила Маруся. – С-с-с чем поздравили бы?

– С простотой его исполнения, знаете ли! – с улыбкой доброго доктора утерла ладошкой Марусины слезы Алёна Николаевна.

– Это еще почему? – с недоверием отстранилась от подруги Маруся.

– Так ведь мужчин-то свободных, Ваших руки и сердца за последние годы добивавшихся, в Москве и области – пруд пруди!

Алёна Николаевна оправила юбку и встала перед Марусей в позу заправского оратора.

– Давайте-ка, Марусенька, по порядку, применяя метод ключевых слов, как психологи советуют, разберемся. Итак… Хотите варить кашу? Да пожалуйста! Хотите варить кашу мужчине? Ноу проблем! Хотите варить кашу любимому и единственному мужчине? Вот тут-то мы с Вами и споткнулись. Да, Марусенька?

– Да, – не имея более сил на рыдания, смахивая последнюю слезу, обреченно согласилась Маруся.

– И что же нам в такой ситуации делать полагается? А, Марусенька? Варианта, по-моему, два. Либо пассивно ожидать, что наверно неправильно, либо активизироваться в поиске.

– Так ведь знаете же Вы, Алёна Николаевна, что пробовала я уже активизироваться, – апатично отвечала Маруся. – И Сайт Вполне Приличных знакомств использовала, и на работе, и в книжном магазине, и даже на улице, бывало, знакомилась… А тот единственный, которому кашу варить захочется, так и не обнаружился.

– Выходит, не все еще методы, Марусенька, были вами испробованы. Покумекайте-ка на досуге, каким еще образом можно попытаться мечту осуществить. Ваша интуиция Вам непременно подсказку выдаст! – уверила Алёна Николаевна. – Ну, а пока, поскольку слезы Ваши иссякли, попрошу-ка я Вас дать мне мастер-класс по кашеварению. А то Тарас Антоныч, с которым я все чаще в одной постели просыпаюсь, требует с меня плотного завтрака, – тут Алёна Николаевна словно юная гимназистка, застуканная за просмотром порносайта, вспыхнула и опустила глаза. – А я ведь, сами знаете, мюслями поутру перекушу – и довольнехонька.