Чтение онлайн

Талибы (Taliban) представляют собой замкнутое братство, суннитскую секту, взывающую к возврату к первобытному исламу. Их руководители—ветераны войны с Советами. Они подчиняются власти полевого муллы Омара, который никогда не путешествовал и знаком не более чем с третью своей собственной страны. В хаосе, который последовал за отступлением Советов, талибам удалось легко вывернуться, играя на этнической солидарности: как и большинство руководителей пакистанских секретных служб (ISI), они — пуштуны. [145]

Мулла Омар сам провозгласил себя повелителем верующих в государстве, признанном только Пакистаном, Саудовской Аравией и Объединенными Арабскими Эмиратами. Не имея никаких меж дународных связей, талибы положились в этой области на своих американских друзей, которые помогали им сражаться с Советами. Таким образом они смогли быть представлены в Организации Объединенных Наций Лейлой Хелмс, племянницей Ричарда Хелмса (директора ЦРУ с 1966 по 1973 год). Во внутренней политике талибы навязали населению железную дисциплину, подвергая дискриминации женщин и запрещая «нечистые» действия. Долгое время относясь терпимо к выращиванию мака, они запрещают и его, лишая часть крестьянства каких-либо доходов. Усаме бин Ладину секта выделила обширный участок территории. Талибы, мало искушенные в дипломатических нравах, пытаются выторговать свое международное признание в обмен на их разрешение проложить трубопровод. Видя, что ООН не хочет об этом и слышать, так как она признает другое правительство Афганистана — во главе с несостоятельным президентом Раббани, — они прерывают переговоры. По словам пакистанского дипломата Нияза Наика, здесь американская делегация начинает переходить на угрозы и в середине июля заявляет, что это разногласие будет решено военным путем.

Соединенные Штаты собираются убрать главных руководителей афганских группировок, идет ли речь о мулле Омаре или о командире Масуде (чей антиамериканизм вошел в поговорку), и посадить на их место марионеточное правительство, которое обретет некую легитимность от благословения бывшего короля Захир Шаха, забытого престарелого монарха, заканчивающего свою жизнь изгнанником в Риме. В середине июля великие державы дают свое добро на осуществление этого плана. И в окончательном коммюнике встречи между Юбером Ведрином (французским министром иностранных дел) и Франческо Вендреллем (посредником ООН по оказанию помощи Афганистану) от 17 июля 2001 года значится следующее: «Обе ответственные стороны совместно изучили пути, которые могли бы привести, в конечном счете, к положительному ходу дел, в частности, к поддержке международным сообществом усилий короля (sic!) объединить вокруг себя представителей афганского общества. Они также отметили важность расширения диалога с Пакистаном. Помимо этого, стоит, естественно, задуматься и над тем, как нужно будет приступить к реконструкции Афганистана по окончании конфликта (sic!)». [146]

Итак, начиная с июля о падшем монархе Захир Шахе говорят уже как о короле Афганистана, а также упоминаются и параллельные дискуссии по «конфликту» и по «реконструкции» страны! Переговоры продолжаются в Лондоне, затем в Женеве, под эгидой Business Humanitarian Forum (sic!), [147] — чей бюджет щедро одарен нефтяником UNOCAL, — хотя и цели, и участники другие (например, японцы, которые лелеют большие надежды на нефтяные залежи Каспия). Как это предвидели господа Ведрин и Вендрелль, здесь уже готовят не мир, а войну и реконструкцию.

Опасаясь слишком сильного давления со стороны англичан и американцев, Пакистан ищет себе новых союзников до начала бури. Он приглашает китайскую делегацию в Исламабад и обещает ей открыть для Китая доступ к Индийскому океану в обмен на военную поддержку. Раздраженные этим, англичане и американцы решают перейти в наступление ранее назначенного срока, во всяком случае, до того как китайцы вмешаются в «Великую игру». [148] Аравийское море превращается в театр самого крупного развертывания сил британского флота со времени войны за Мальвинские острова, тогда как НАТО направляет 40 тысяч человек в Египет. 9 сентября харизматический лидер Исламского фронта, закоренелый антиамериканец командир Масуд убит. [149] Теракты 11 сентября позволяют заставить выглядеть легитимной операцией то, что является не чем иным, как классической колониальной экспедицией.

Операция должна была называться Infinite Justice (буквально: «Справедливость без границ» или «Бесконечная справедливость»), но это вызывает возмущение в мусульманском мире. Тогда ее назвали Enduring Freedom («Незыблемая свобода»). [150] Она опирается на созданную по случаю международную коалицию, объединяющую 136 государств, [151] предложивших свою военную помощь США. [152] Американцы, хорошо помня о том, как Советы погрязли в наземных сражениях в войну в Афганистане (1979-1989), воздерживаются от высадки сухопутных сил. Они предпочитают купить местных военачальников на вес золота и послать их воевать вместо себя против талибов. Эта методика, разумеется, предполагает вооружение мятежных группировок, что нарушает эмбарго ООН. При таком повороте событий Россия массированно вооружает Исламский фронт покойного Масуда, тогда как Иран вооружает шиитов Хазари. ВВС США удовлетворяются прицельными бомбардировками, поддерживая антиталибские силы, а иногда сдерживая их. На самом деле цели бойцов различных группировок в этой войне ничего общего не имеют ни с целью, широко объявленной международной коалицией (арестовать Усаму бин Ладина), ни с закулисными нефтяными амбициями.

Тогда англичане и американцы меняют тактику. Они возвращаются к старой испытанной ковровой бомбардировке, которой они смиряют талибских зануд. Талибы уже не способны удерживать диктатуру на своей территории и оказываются изолированными и разбитыми на рассеянные группы. В то же время Исламский фронт, переименованный в Северный альянс для удобства международных СМИ, прорывает дезорганизованные линии фронтов талибов. ВВС США набрасываются на беглецов. Талибы стараются сгруппироваться в Кандагаре, тогда как победители предаются разного рода резне, в частности в Мазари-Шарифе, под командованием генерала Дустума. В конце концов от одной до двух тысяч фанатиков, талибов и членов «Аль-Каиды», окапываются в горах Тора-Бора под свинцовым ливнем и затем ведут переговоры о сдаче в плен в руки своих пакистанских друзей. В общей сложности английская и американская авиация выполнила 4700 вылетов, в ходе которых она сбросила 12 тысяч бомб, убив более 20 тысяч бойцов [153] и «побочно» по меньшей мере тысячу мирных жителей. [154] Военная эскалация заставила ВВС США отбросить теорию «хирургических ударов» и перейти к употреблению оружия массового поражения, бомб BLU-82 (это так называемые «косилки ромашек»), [155] чтобы нейтрализовать последних бойцов, рассеянных в горах.

Война заканчивается резолюцией №1378 [156] Совета Безопасности Организации Объединенных Наций, которая определяет рамки переговоров в Бонне (Германия), [157] где различные афганские группировки будут договариваться о новом правительстве. [158] За круглым столом определяют состав временной администрации, с пожеланием видеть во главе нее короля Захир Шаха. Поскольку последний, как и было предусмотрено, снял свою кандидатуру, премьер-министром становится Хамид Карзай. Во время войны с Советами он был лично связан с тогдашним директором ЦРУ Уильямом Кейси. Впоследствии он эмигрировал в США, где стал другом семьи Бушей и служащим одного из филиалов UNOCAL. [159] Генералу Абделю Рашиду Дустуму, прозванному Чингисханом за зверства, совершенные им за последние двадцать лет, удалось вовремя примкнуть к международной коалиции. С чем и поздравляем: теперь он не преследуется за военные преступления, а включен в новую администрацию. Это положение утверждено 6 декабря 2001 года резолюцией №1383 [160] Совета Безопасности. Сотни тысяч афганцев, покинувших свою страну, чтобы не попасть под бомбардировки, возвращаются домой.

Операцией «Незыблемая свобода» заведует в Национальном совете по безопасности Залмай Хализад. [161] Сын советника бывшего короля Захир Шаха, он обучался в Америке в Чикагском университете. В своей стране он сражался, в тесной связи с ЦРУ, в войне с Советами, перед тем как получить гражданство США и стать советником Госдепартамента при Рональде Рейгане. Во время президентства Буша-отца его назначают заместителем министра обороны и он играет одну из ключевых ролей в операции «Буря в пустыне» против Ирака. В годы правления Клинтона он работает на Rand Corporation и UNOCAL. Когда переговоры с талибами идут полным ходом, он выступает в защиту последних в «Вашингтон пост», говоря, что они «не испытывают тот антиамериканизм, что проповедуют иранские фундаменталисты», но меняет свою точку зрения, как только прерываются нефтяные переговоры и он становится экспертом-референтом в администрации Буша после 11 сентября. [162] По окончании войны его назначают специальным представителем по Афганистану. Он должен контролировать строительство столь желанного трубопровода. Международную прессу приглашают посетить развалины военных сооружений и установок талибов и «Аль-Каиды». Она обнаруживает убогие хижины, где хранится вповалку оружие, унаследованное от войны с СССР. Но ни один журналист не находит ни заводов по производству химического или бактериологического оружия, ни центров по сборке атомных бомб, ни, того меньше, баз для запуска спутников, о чем пророчил Дональд Рамсфелд.

Что же касается самой мощной армии в мире, она не находит мнимого «врага общества номер один», за которым была послана, в то время как мулла Омар удирает на мопеде в Пакистан.

Дела идут.

Маковая культура может наконец расцвести буйным цветом на «радость» североамериканского рынка. [163] А 9 февраля 2002 года Хамид Карзай и его пакистанский аналог генерал Мушарраф заключают договор о строительстве нефтепровода в Средней Азии. [164]

В записке, составленной Леонардом Вонгом Институту стратегических исследований армии США и озаглавленной «Как сохранять общественную поддержку военных операций», [165] можно прочитать следующее: «Нынешняя общественная поддержка военных действий сопоставима по уровню с той, которая следовала за нападением в Перл-Харборе. Американцы утверждают сегодня, что они считают военные действия уместными, что они за длительную войну и что у них хватит воли перенести все отрицательные последствия войны. Несмотря на благоприятные результаты опросов, американцы могут свое мнение вдруг и изменить… Как только они возвратятся к нормальной жизни, поддержка военных действий снизится, разве что если военные будут демонстрировать постоянные успехи в войне против терроризма, сохранят связь нации со своими вооруженными силами и будут обеспечивать надежную внутреннюю безопасность, хотя и, по большей части, незаметным образом». Другими словами, общественное мнение массово примыкает к американской политике войны с терроризмом, пока длится саспенс.