Чтение онлайн

– Они хорошо с тобой обращаются?

Он смотрит на неё пристально, чуть с прищуром… не враждебно. Сейчас он очень похож на сына, тот же взгляд – ожидающий, нетерпеливый, настойчивый. И все затихают за столом, а Итан чересчур громко кладёт на свою тарелку вилку.

– Я, - немного теряется девушка. – Вы о моих родителях?

– Да. – кивает мужчина.
– Наверное, трудно жить в приёмной семье?

– Папа, - усмехается Итан. – Что за вопрос? Конечно же, всё хорошо. Откуда ты вообще об этом знаешь?

– Что? О чём?

– О том, что её удочерили.

Ричард переводит взгляд на жену, которая торопливо разводит руками:

– Нура, милая, ты мне сама рассказывала, помнишь? Прости, я поделилась с мужем.

– Нет, нет. Всё нормально. – качает головой та. – Да, они мне не кровные, но любят, как родную. Мы - самая обычная семья. Всё бывало, конечно, но ничего криминального не произошло.

Она рассказывает всё это Ричарду, а Итана не оставляет ощущение подозрительности. «Неужели Он дошёл до того, чтобы наводить о ней справки?»

– И давно ты знаешь? – продолжает свой расспрос мужчина.

– Что знаю?

– То, что ты приёмная.

Он так серьёзен, а девушка вновь теряется:

– С самого начала. Тётя Энни и Ник, они никогда не скрывали этого. Я просто… Я...

– Что? Помнишь Её?

Они смотрят друг другу в глаза и молчат некоторое время. Ричард первым улыбается и поясняет свой странный вопрос:

– Я о твоей матери, конечно же. Подумалось, что, наверное, ты помнишь её, ведь все дети помнят своих матерей. Поэтому так и не смогла назвать «мамой» другую…

– Не помню. – неожиданно, перебив его, отвечает она. – Я не помню её.

– Нет? – щурится мужчина.

– Нет.

– Но, как же так? У тебя же…

Он замолкает, в глазах растерянное неверие.

– Что? – спрашивает у него за Нуру Итан. – Что у неё?

Отец поворачивается к нему, но, так и не ответив, берёт со стола бутылку, наливает и залпом выпивает почти полный стакан скотча.

– Ох, это так грустно. – кладёт Оливия свою руку поверх руки сына. – Тяжело терять близких. Я говорила тебе, дорогая, как я тебе сопереживаю.

– Всё хорошо. – обретает голос вновь смущённая девушка.

– Вы, прекратите оба. – вдруг, еле сдержанно, требует Итан. – Пожалуйста.

Цедит он сквозь зубы, а Нура бросает на него встревоженный взгляд. Он знает, что она не скорбит, но родители своими разговорами и вопросами внушают ей эту горечь.

– Не преувеличивай. – произносит Ричард, защищаясь, поднимая взор на сына. – Мы всего лишь общаемся.

– Я понимаю. Но разве ты не видишь, что эта тема неуместна?

– Я же не специально. Просто увлёкся… и тоже сочувствую.

– Ты - хладнокровный прагматик. Думаешь, я в это поверю?

– Уж поверь, я – это я, конечно, но у меня всё же есть сердце.

– Итан, - зовёт парня Нура. Он смотрит на неё и без слов понимает, что она просит его не ругаться, – Мы останемся? – вместо этого спрашивает она, вымученно улыбаясь, а в светлых глазах пляшут искорки.

Он коротко кивает и успокаивается, откинувшись на спинку стула, а отец выпивает ещё и меняет тему. Оливия с радостью поддерживает его, лишь бы снять напряжённую обстановку. Эти разговоры скучные (о работе, о предстоящем суде, о ещё чём-то не очень-то понятном Нуре), и девушка рада, когда, наконец, вечер закончен, и они поднимаются из-за стола, чтобы отправится спать.

 - Прошу меня простить, если обидел. – неожиданно касается её плеча Ричард, в его спокойном голосе ни тени иронии. – Я не хотел, просто пытался узнать о тебе чуть больше.

Он улыбается, пьян. Нура кивает и больше не видит неприязни – он вроде добр к ней. Возможно, был искренен сегодня, возможно, что-то утаил – он такой человек.

Итан останавливается чуть поодаль, ждёт её, смотрит на руку отца, которая еле заметно дрожит.

– Мне знакомо это страшное чувство потери. Я, как и мой сын, тоже остался без матери слишком рано. Это рок семьи. Но тебе досталось больше всех, прости.

– Нет же, что вы…

– Да. Эта проклятая авария лишила тебя обоих родителей. Мне очень, очень жаль. И я…

– Отец, - подходит Итан. – Достаточно, прошу тебя. Идём, я помогу прилечь.

– Да, - смеётся Ричард, – Я в хлам.

Он шатается, кажется, опьянев ещё сильнее.

– Мне пора умолкнуть, - обнимает он сына за шею.
– Но знаешь что? Ты самый лучший собутыльник, который у меня был.

– А по мне, так мы с тобой – алкоголики одиночки.

– Ну, я высокофункциональный алкоголик! Напиваюсь в одиночестве, чтобы начать рыдать.

– О, вот он – наш вдохновляющий лидер. Так вот каков твой секрет, терапия – самобичевания?

– Мы погрязли в ненависти к себе. Если хочешь искупления, не стыдись этого.

Итан помогает Оливии проводить его в их комнату. Сейчас отец так невинен и слаб… сейчас он лучший, чем когда либо. Треплет сына за волосы, лезет обниматься, хвалит. Парень задерживается на некоторое время, смотрит на него на засыпающего, вроде бы счастлив… но сердце пропускает удар и он мрачнеет, не сводя взгляда с безмятежного лица отца, и ощущает накатывающийся ледяной волной осадок недавнего разговора и расспросов.

– Всё в порядке? – Нура всё там же, у балкона, стоит в свете ночи из окна. Ореол волос, тонкая полуобнаженная фигура, длинные, самые обалденные в мире ноги.

Она не видит, но у него на лице написано, что «нет, не в порядке». Но он не хочет об этом говорить, не станет. Быстро подходит к ней и берёт на руки. Относит на постель, скидывает с себя футболку, нависает над ней, молча, расстегивает ремень. Голова одурманена, хищный чувственный взгляд. Жмурится, мотнув головой, отгоняя прочь жалящие мысли, сглатывает подступивший к горлу ком и опускается к ней.

Он забывается, она помогает, заставляет… с ней так всегда. Это, как невидимая, наисильнейшая связь. Она держит за эти нити, даже сама не понимая, какую имеет над ним власть. И он поддаётся, он чувствует её, чувствует всю, везде… Волнуется от её стона, прижимает сильнее… хочет кричать от переполнявших эмоций, кровь грохочет в висках. Сжимает её бёдра, кусает, ласкает… Странно, что он всё ещё дышит, слишком сильно привязался к ней, слишком сильно стал зависим. И позже, когда она уставшая и расслабленная, лежит, засыпая, на его груди, он признаётся самому себе, что она – его самая настоящая фобия.