12 религий, которые меняют мир сегодня. Все об их истории, учении, практиках и значении. 2-е издание
Шрифт:
Не думая ни о чем особенном, кроме солнечного света, и о том, как сладостно было дремать здесь, внезапно я почувствовал сильнейшее сердцебиение и понял, что оно было личным и сокровенным, и каждое чувство бесконечно расширилось и напряглось, и обратившись внутрь себя, я услышал сперва музыку, как если бы колокола звонили вдали… и потом сердце холма как бы открылось для меня, и я понял, что это был уже вовсе не холм для тех, кто был там, и что они понятия не имели о тяжеловесной горе, громоздящейся поверх дворцов света, ветры были сияющими, и алмаз прозрачным, но полным цвета, словно опал, когда они сияли в долине, и я сознавал, что Золотой век окружает меня, а мы были слепцами, не замечавшими его, хотя он никогда не исчезал из этого мира. [18]
18
AE (George William Russell), The Candle of Vision, Wheaton, Illinois: The Theosophical Publishing House, 1974, pp. 8–9.
Встречи с Незримым имели разные названия в разных духовных традициях: просвещение, осознание, озарение, кэнсё, пробуждение, самопознание, гнозис, экстатическая общность, «возвращение домой». Подобное состояние может возникнуть спонтанно, как, например, опыт предсмертных состояний, в которых люди видят себя в мире неземного сияния, или может быть вызвано посредством медитации, постов, молитвы, заклинаний, приема наркотических средств или экстатических танцев.
Многие религии выработали особые техники медитации, активизирующие и «включающие» интуитивную мудрость. И независимо от того, получена ли эта мудрость как естественный дар или благодаря голосу извне, процесс в обоих случаях одинаков. Сознание первоначально отстраняется от мира и даже от своих собственных чувств и мыслей, позволяя им исчезнуть. Часто практика концентрации, например контроль дыхания или созерцание пламени свечи, используется для того, чтобы собрать сознание воедино. После того как сознание умиротворено, различие между внешним и внутренним бесследно исчезает. Созерцающий становится одним целым с созерцаемым в результате слияния субъекта и объекта, благодаря чему часто обнаруживает себя внутренняя природа вещей.
Кабир, индийский ткач XV века, вдохновленный и исламом, и индуизмом, чьи слова включены в священное писание сикхизма, так описывает это состояние духовного блаженства:
Синее небо открывается дальше и дальше,дневные утраты уносятся прочь,вред, что я нанес себе самому – исчезает,и миллионы солнц возносят свое сияние,когда я сижу посреди этого мира. [19][ «Вспышка озарения» приносит] состояние сияющего вдохновения, возбуждения, неудержимой радости, божественно сладостного осознания того, что вся эта жизнь в сути своей права и отлично знает, что она делает.
19
From The Kabir Book by Robert Bly, copyright 1971, 1977 by Robert Bly, copyright 1977 by Seventies Press. Reprinted by permission of Beacon Press.
20
John White, “An Interview with Nona Coxhead: The Science of Mysticism – Transcendental Bliss in Everyday Life,” Science of Mind, September 1986, pp. 14, 70.
Наш обыденный опыт познания мира свидетельствует о том, что наше «я» отделено от мира объектов, воспринимаемых нами. Но это дуалистическое понимание может оказаться трансцендентным в момент просвещения, в который Реально Сущее и наше осознание его становятся одним. «Мундака Упанишада» гласит: «Потеряй себя в Вечном, подобно тому, как стрела теряется в мишени». Для индуиста это – совершенное достижение свободы, в котором субъект достигает осознания вечной реальности. Эта реальность познается практически так же, как человек познает сам себя. Суфийский исламский мистик Абу Язид в IX веке говорил: «Я сбросил себя, как змея сбрасывает свою кожу, и взглянув на свою суть, я увидел, что «Я – это Он». [21]
21
Abu Yazid, as quoted in R.C.Zaehner, Hindu and Muslim Mysticism, London: University of London, The Athalone Press, 1960, p. 105.
Этот спонтанный опыт восприятия реальности, по мнению влиятельного немецкого профессора богословия Рудольфа Отто (1869–1937), – естественная основа религии. Опыт невыразим, «поскольку эта категория целиком относится к sui generis, то она, как Все изначальное и основополагающее, не является строго определимой, но лишь возможной для обсуждения». [22] Этот опыт переживания Священного, утверждает Отто, вызывает в человеке две различные реакции: чувство великого страха и даже ужаса, и чувство великой притягательности. А эти отклики, в свою очередь, порождают целую гамму религиозных переживаний.
22
Отто Р. Священное. Об иррациональном в идее Божественного и его соотношении с рациональным/Пер. с нем. яз. А.М.Руткевич. – СПб.: АНО, Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2008. – С. 13.
Несмотря на всю свою невыразимость, природа подлинного религиозного опыта не является непредсказуемой, как гласят выводы исследований Иоахима Ваха (Wach) (1898–1955), немецкого ученого, трудившегося на ниве сравнительного религиоведения. Как кажется, во всякой религии религиозный опыт строится по определенной схеме: (1) это опыт познания того, что считается Незримой Реальностью; (2) он включает в себя все существо человека; (3) это – самое потрясающее и интенсивное из всех проявлений человеческого опыта; и (4) он мотивирует человека во всей его жизни – через поклонение, этические нормы, богослужение и общение с другими представителями своей религиозной группы.
Способы восприятия священной реальности
В борьбе за постижение того, чего не может понять обыденный разум, отдельные личности и целые культуры приходят к принципиально различным выводам. Мирча Элиаде (1907–1986) был весьма авторитетным ученым, активно трудившимся на ниве сравнительногорелигиоведения. Цель этой научной дисциплины – постичь и сравнить религиозные представления и системы, встречающиеся во всем мире. Он использовал термины «сакральный» и «профанный»: профанный – это повседневный мир случайных, ординарных и малозначимых явлений. Сакральный же – это реальность экстраординарных, очевидно важных, но, как правило, чувственно не воспринимаемых сил. В царстве сакрального находится источник вселенной и ее ценностей. Но сколь бы убедительной ни казалась эта дихотомия в описании некоторых религий, существуют культуры, в которых не проводится четкой грани между сакральным и профанным. Многие первобытно-племенные культуры, имеющие глубинные связи с окружающими ландшафтами, ощущают, что духовная сила разлита буквально повсюду; в сущности, нет ничего, что не являлось бы сакральным. Деревья, горы, животные – все воспринимается ими как животворимое сакральным присутствием.
Другое различение, проводимое в системе сравнительного религиоведения, сводится к сравнению «имманентных» и «трансцендентных» взглядов на сакральную реальность. Полагать, что реальность имманентна – значит воспринимать ее как сущую в мире. Считать ее трансцендентной – полагать, что она находится за пределами материальной вселенной. В целом, иудео-христианско-исламские традиции склонны к тому, что сакральное является трансцендентным («Бог не вмещается в мире»), тогда как многие восточные и первобытные традиции – что сакральное Существо или существа реально присутствуют в тварном мире.
Концепция сакрального Существа – еще одна область, в которой мы видим громадные различия между религиозными традициями. Многие люди воспринимают сакральное как некую Личность: Отца, Мать, Учителя, Друга, Любимого, или как особое божество. Религии, основанные на личных отношениях с Божественным существом, именуются теистическими. Если Божество только одно, религия именуется монотеистической. Если же исповедуется множество атрибутов и форм Божественного начала, ее называют политеистической. Религии, в которых за многообразием внешних форм и проявлений кроется одна и та же сущность, принято называть монистическими. Незримую Реальность можно также воспринимать в нетеистических образах, таких как «неизменяющаяся Реальность», «Сущность» или просто «Путь». Естественно, в таких системах чувство личного Бога-Творца возникнуть не может.
Определенная часть людей верит, что сакральная реальность, в сущности, невидима, но иногда может быть зримой в человеческих воплощениях, таких как Христос или Кришна, или в виде особых проявлений, таких как явление Бога в виде огня, который Моисей видел исходящим из середины куста (Неопалимая купина). Иногда Бога, которого невозможно увидеть, можно описать в человеческих терминах. Так, христианский богослов Салли Мак-Фэгью пишет о Боге как о «влюбленном», наделяя Бога человеческими чувствами: