Чтение онлайн

Я, идиотка, пыталась вычеркнуть его из своей жизни, не желая мешать его «счастью» и обижаясь на то, что он сам мне не пишет. А ведь это Саша, он всегда, когда ему плохо, молчит, скрывая всё в себе, не желая грузить окружающих. Он просто замыкается в себе.

У меня сильно закружилась голова. Поднявшись на ватных ногах, я подошла к балконной двери.

Мягкое золотисто-оранжевое осеннее солнце проглядывало через тюль, тускло освещая комнату и падая мне на лицо.

Одёрнув занавеску, я повернула ручку двери и вышла на балкон, когда-то давно бывший террасой.

Тяжело вздохнув, я облокотилась на перила, усталым взглядом окидывая двор, спрятавшийся в тени соседней многоэтажки, и любуясь лучами тусклого солнца, что пробивалось сквозь золотую листву деревьев около домов.

В голове было пусто, а в душе по небывалому паршиво. Я недолго пробыла в спокойном состоянии – самотерзание быстро вернулось, и я с новой силой окунулась в тяжёлые мысли.

Когда я уже была готова от самобичевания удариться головой о перила, тишину нарушил чей-то судорожный всхлип совсем рядом со мной.

От неожиданности, я вздрогнула всем телом. Я была одна в квартире, даже во дворе сейчас никого не было.

Может, у кого-то из соседей открыто окно?

Звук повторился прямо по правую руку от меня.

Не зная, что ещё думать, я тихо окликнула:

– Эй! Есть тут кто?

На несколько мгновений повисла тишина, и я уже было решила, что это мне всё послышалось из-за нервов, как вдруг, чей-то хриплый голос пробормотал:

– Извините.

Сердце так и ухнуло вниз. Подскочив к перегородке, я перегнулась через неё, силясь увидеть, есть ли кто-то за ней, ведь голос был именно оттуда! Я не могла ошибиться! А голос был мужским…

Прислонившись спиной к перегородке, на полу сидел темноволосый мужчина, понуро опустив голову и обхватив колени руками, словно маленький мальчик.

Я не верила свои собственным глазам.

– С-Саша… - только и смогла выдохнуть я, не отрывая взгляда от плачущего мужчины.

Тот вздрогнул и медленно поднял голову, оглядываясь по сторонам. Естественно, никого не увидев, он тяжело вздохнул и откинул голову с прикрытыми глазами назад, чуть стукнувшись затылком о перегородку.

Одинокая слеза покатилась по высокой скуле, запутавшись в однодневной щетине на щеке.

– Совсем уже сдурел… - глухо пробормотал он в пустоту, а я же, недовольная его состоянием и тем, что осталась незамеченной, вновь подала голос.

– Саш! Саша! Да посмотри же на меня, пожалуйста! Открывай глаза!

Густые тёмные ресницы дрогнули, и на меня уставились два мутных изумруда. Расфокусированным от слёз взглядом он смотрел на меня, как на своего личного призрака. Бегающий взгляд изучал каждую чёрточку моего лица, и я отвечала ему тем же, с болью смотря на осунувшееся за эти годы лицо мужчины и глубокие синяки под некогда яркими глазами.

– Ирка… какой хороший сон, - с мягкой улыбкой пробормотал мужчина, всё ещё неотрывно вглядываясь мне в глаза, но не перестававшие идти слёзы не дали ему больше смотреть, и он, равно выдохнув, закрыл лицо руками.

– Саша, миленький, я не сон! Саш, поднимись, ты же простудишься!

От части, я говорила это лишь для того, чтобы хоть как-то расшевелить его, но пол был действительно холодным, а осеннее солнце уже с неумолимой скоростью клонилось к горизонту.

Но Саша больше не смотрел на меня, забывшись в истерических рыданиях.

За все годы знакомства он плакал передо мной лишь однажды, но на протяжении нескольких дней, когда погибли его родители, поэтому вновь видеть его в слезах мне было до невозможного больно. Взрослый мужчина, чьё лицо уже начали покрывать морщины, сейчас самозабвенно рыдал, полностью отдавшись на волю горьких чувств, не замечая ничего вокруг.

Подорвавшись, я схватила ключи от квартиры, и ломанулась на площадку, едва не забыв закрыть дверь. Я начала стучаться в дверь тридцать первой квартиры, непрерывно нажимая на дверной звонок, но всё было бесполезно, Саша меня просто не слышал.

Воя от отчаяния, я вернулась к себе в квартиру, уверенно двинувшись к балкону, откуда по-прежнему раздавался звук, разрывавший моё сердце.

Я уже дважды бросила его в тяжёлое время, но сейчас, когда нас отделяет какая-то жалкая кирпичная стена и деревянная перегородка, я не собиралась отступать. Сунув ключи от квартиры в карман к телефону, и застегнув его на молнию, я уверено ухватилась руками за перегородку.

Это было абсурдно и опасно, но Саша больше не реагировал на мой голос и, даже когда я с трудом смогла дотянуться до его волос, практически перевесившись через перегородку, он этого словно не заметил.

Оттолкнувшись ногой от полки, на которой летом стоял горшок с геранью, я перевесилась через перегородку на сторону Сашиной квартиры. О, да, полдела сделано, но я не продумала вторую часть плана: как грациозно спуститься, да и силы я свои я явно переоценила: уже через секунду у меня заныли руки и я, не в силах больше держать эту горизонтальную планку, совсем неграциозно полетела носом вниз. Я бы так и рухнула своим симпатичным личиком в бетонный пол, но, не рассчитав ещё заодно попутно место приземления, я рухнула прямо на мужчину, что вновь сидел, спрятав голову на коленях. Это было и к лучшему, ведь иначе я могла сломать ему шею.

Падение было жёстким. Одновременно охнув от боли и неожиданности, мы с Сашей приняли свои конечные позы - я, скатившись с его спины, распласталась на узком участке пола между Сашей и перегородкой балкона, искривившись так, что мой затылок всё же коснулся бетонного пола, друг же, потеряв устойчивость от удара по спине, окончательно согнулся, выполняя норматив по растяжке.

Очухавшись первой, я кое-как перевернулась, жалко затрепыхавшись, чтобы вылезти из узкого пространства, и встала на четвереньки около поднимающегося Саши. Из плюсов: от шоковой терапии он больше не плакал, из минусов – у него пошла носом кровь.

– Какого?!
– хотел было он уже разразиться гневной тирадой, но я, больше не в силах сдерживать эмоции, кинулась к нему на шею, так и не позволив ему подняться с пола.

– Сашка!..

От него пахло сигаретным дымом и алкоголем, но сейчас даже эти запахи меня не раздражали.

Из всех сил прижимаясь к нему, своим дрожащим от нервов телом, я боялась разжать руки. Спустя долгих четыре года я вновь была рядом с ним.

Он сидел на балконе в одной майке и спортивных штанах и, судя по всему, уже довольно давно - его тело было обжигающе ледяным.