Чтение онлайн

– Но я должен был догадаться, что ей так плохо… Я же видел, как сильно задели её мои слова.

Его шёпот тонул в наших всхлипах, но я всё же смогла его услышать.

– Ты не мог. Откуда? Ты же не знал о её болезни, ведь так?

– Не знал, - рвано выдохнул мужчина, вздрогнув в моих объятиях, после чего снова зашёлся в рыданиях.
– Я даже не интересовался её здоровьем. Никогда ни о чём её не спрашивал, она всегда всё сама мне говорила. Какой же я идиот! Я даже не мог спросить её о какой-нибудь мелочи, чтобы показать, что она не пустое место! Лучше бы в тот день умер я!

Он произнёс это с таким отчаянием, что было не ясно, сказано это в порыве чувств, либо Саша на самом деле так считал.

Последняя фраза, что вылетела у него на выдохе, отрезвила меня похлеще холодного душа.

Взяв мужчину за плечи, я из последних сил встряхнула его, вкладывая все эмоции, что бушевали во мне в тот момент и всю силу, сокрытую в моих хрупких руках.

– Не смей! Слышишь? Не смей даже думать о смерти!
– я не узнавала свой голос, таким глухим и далёким он казался мне в тот момент, но сталь, что прозвенела в словах, заставила Сашу поднять на меня мутный от слёз взгляд. Я и сама едва ли могла его разглядеть, ведь из моих глаз безостановочно лились слёзы, но я должна была быть сильнее сейчас ради него.
– Каждый человек сам волен распоряжаться своей судьбой и своей жизнью. Мы всего лишь люди, не боги. Мы слабые, мы часто совершаем бездумные поступки, порой нас направляют другие, но каждый сам должен нести ответственность за самое ценное, что ему даровал Бог - жизнь. Не кто-то другой, ты сам в ответе за неё! Ты сам принимаешь решения и сам осознаёшь цену своих действий. Ты ни о чём не догадывался и не мог ничего знать, поэтому прекрати взваливать всю вину на себя! Ты сказал ей лишь правду. Правду, которую она не хотела слышать, но должна была узнать. Ты не виноват в том, что она не хотела принимать реальность, оставаясь в своих мечтах, поэтому прекрати убивать себя этой виной, Саша!

Я осознавала, что мои слова были жестоки по отношению к покойной девушке, но сейчас передо мной стоял явный выбор: смотреть, как губит себя живой, небезразличный мне человек, позволяя ему медленно убивать себя изнутри из-за поступка практически незнакомой мне девушки, которую уже не вернуть, или же попытаться спасти хоть его. Я выбрала второе, и пусть в глазах других я стану бездушной, той, которой плевать на смерть несчастной больной, в своих глазах я буду лишь той, кто не позволил уйти следом за самоубийцей другому человеку.

Я до сих пор помнила, как он страдал от смерти дорогих ему людей, тогда, много лет назад. Я помнила пролитые им слёзы, и я помнила раны, следы которых остались у него на руке.

Я мельком бросила взгляд на его руки, не сокрытые рукавами футболки. На чуть смугловатой коже белели уродливые линии шрамов. Прошло много лет, но эти белые полосы всё так же жутко смотрелись на его крепких руках.

Перед глазами тут же предстала картина, как на их месте были алые ленты крови, стекавшей из ран по рукам. Я помню, как сейчас, тот ужас, что охватил меня при виде его бледного тела в крови, помню, как, глотая слёзы, заматывала бинтом порезы, молясь всем богам, чтобы только этот идиот остался жив, и как потом помогала скрыть его глупость от родных.

Один раз я его остановила, и все эти годы надеялась, что он сам давно понял, что это был идиотский поступок. И вот сейчас, услышав из его уст слова о смерти, я испугалась. Испугалась так, как не пугалась с того самого случая. Мне стало страшно от того, что я могла прилететь и уже не застать Сашу в живых. Что, если бы он покончил с собой сразу после смерти Марины? Мне же Оксана что-то сказала о том, что Саша едва не вышел в окно в день гибели Марины…

В груди всё сжалось от липкого страха.

Он мог действительно умереть…

Дыхание участилось от охватившей меня паники, а в глазах начало медленно темнеть.

Сама того не заметив, я сильнее сжала Сашины плечи задрожавшими пальцами. Я попыталась успокоиться, но в тот же миг мозг пронзила ещё более страшная мысль: он мог покончить с собой не только в день смерти Марины...

Мне вспомнился вечер год назад, когда Саша внезапно позвонил мне спустя столько лет. Он тогда был явно не в себе от горя, смоченного алкоголем. Он просил меня прилететь, а я ему отказала…

Сердце пропустило удар.

«Когда он бросил трубку… что, если бы в тот момент он решил бы покончить с собой?» - от одной только этой мысли вся кровь застыла у меня в жилах. Только не он. Только не Саша!

Я сама прильнула к нему, так крепко обняв, что мужчина недовольно охнул, но не отодвинулся. Мне нужно было почувствовать тепло его кожи, почувствовать тонкий запах ментола, чтобы убедить своё сознание, что Саша жив. Он здесь, рядом со мной.

Немного придя в себя, я чуть отстранилась, только чтобы посмотреть другу в глаза.

– Не смей даже думать о том, чтобы умереть!
– сквозь рыдания шептала я, ударяя своим слабым кулачком в его широкую и мощную грудь. – Ты меня слышишь? Не смей!

Слёзы полностью размыли зрение, и я опустила голову, давя очередной всхлип.

Я не видела эмоций, что были на его лице в тот момент, как и не знала, о чём он думал, но когда его тёплая широкая ладонь легла на мою макушку, я вздрогнула от неожиданности.

– Прости меня, Ир. Пожалуйста, только прости, - его тихие, вкрадчивые слова заставили меня вновь всхлипнуть, уткнувшись в его грудь. Сама не знаю почему, но я слышала отчаяние в этом шёпоте.

Его голос всё ещё был сиплым от собственных слёз, но он изо всех сил пытался успокоить меня.

Я не знала, за что он просит у меня прощения, и не могла спросить - такая слабость охватила моё тело от избытка эмоций. Мне казалось, словно я стала соломенной игрушкой, которую лишили проволочного каркаса. Я сидела на полу в Сашиных объятьях безвольной куклой, а он всё шептал мне слова прощения, и я слышала, как с каждым словом высыхают слёзы в его голосе.

Сколько мы с ним так просидели, я не могла сказать. Под конец, полностью утомлённые от нескончаемых слёз, мы переместились на диван.

Алкоголь и нервное перенапряжение давали о себе знать, и Саша уже едва ли мог держать глаза открытыми. Чуть подумав, я немного отсела от него, но, когда его удивлённый взгляд поймал мой, я мягко потянула мужчину за руку, увлекая на свои колени.

– С чего вдруг такая милость? – удивлённо спросил он, тем не менее, поудобнее пристроив голову.
– Ты даже в подростковые годы не позволяла мне этой вольности, отвешивая нескончаемые подзатыльники.

– Ну а сейчас разрешаю, - пробурчала я, не желая развивать эту тему, - а будешь много болтать, сброшу на пол.

– Ой, какие мы злые, - протянул мужчина, затихая.

Пользуясь моментом, я разглядывала его лицо. Такое знакомое, такое родное. Я знала каждую складочку, каждый шрам, и с болью запоминала намечающиеся мимические морщинки в уголках прикрытых глаз.

Я любовалась его длинными чёрными ресницами и тенью, что опускалась на щёки с высокими скулами.

Когда я уже было решила, что он уснул, отважившись, я осторожно запустила руку в чуть отросшие тёмные волосы, наслаждаясь их грубоватой мягкостью. Бережно перебирая их между пальцев, я представляла, как бы они искрились в закатных лучах.