Чтение онлайн

Французы, безусловно, планировали сражение с англичанами. Мы уже обсуждали план BL, разработанный для армии, которую французы развернули, чтобы вызвать Генриха на битву у Соммы. Он предусматривал две баталии, авангард с людьми д'Альбре и Бусико и главную баталию с людьми герцога Алансонского, графа д'Э и других сеньоров. Если бы англичане сформировали только одну баталию, то эти две французских баталии должны были быть соединены вместе. Также должно было быть два пеших крыла, под командованием Ришмона справа и Гишара Дофина слева. Перед этими крыльями должны были расположиться лучники. Также должен был быть сформирован тысячный кавалерийский отряд под командованием де Рамбюра для атаки английских лучников и меньший кавалерийский отряд из 200 человек под командованием де Босредона для атаки английского обоза. Впоследствии в Руане был составлен еще один план. Его можно найти в хронике дез Юрсена. [668] Поскольку в нем герцог Орлеанский назван командиром главной баталии и, следовательно, подразумевается, что он командует армией в целом, этот план должен датироваться временем после решения о неучастии короля и дофина в сражении. Это решение может быть результатом встречи в Руане, которую Монстреле датирует 20 октября, хотя маловероятно, что Орлеанский в этот момент находился в нормандской столице. Поэтому решение могло быть принято в его отсутствие.

Руанский план, как мы будем его называть, предусматривал более многочисленную армию, включавшую более широкий круг знати. Предусматривалось три баталии. В авангарде должны были находиться герцог Бурбонский, Бусико и Гишар Дофин. В главной баталии должны были участвовать Орлеанский, Алансонский, д'Альбре и герцог Бретани. В арьергарде находились герцог Бар, граф Невер, граф Шароле и Ферри (граф Водемон), брат герцога Лотарингского. Крылья возглавили бы Ришмон и Таннеги дю Шатель, прево Парижа. Кавалерия, призванная разбить лучников, должна была находиться под командованием адмирала (Клинье де Брабант или сир де Дампьер) и сенешаля Эно (Жан, сир де Линь). Из упомянутых лиц герцог Бретонский, граф Шароле и Таннеги дю Шатель не участвовали в битве.

Герцог Бретани находился в Руане 20 октября, но к 25 октября он был только в Амьене, а к 3 ноября вернулся в Руан. Мы не можем знать наверняка, намеренно ли он задержал свое продвижение, чтобы не участвовать в сражении и тем самым избежать дилеммы, с которой он столкнулся в результате договора с Генрихом V. Дез Юрсен утверждает, что он не хотел участвовать, если герцог Бургундский не собирался там быть. Однако может быть и так, что его неприбытие было просто результатом плохой разведки места битвы. Такая интерпретация приобрела бы дополнительную убедительность, если бы первоначальное намерение состояло в том, чтобы дать сражение при Обиньи. Какова бы ни была причина его отсутствия, она, безусловно, стала важным элементом в последующей волне обвинений французов. Однако в отряде Ришмона в битве участвовали бретонцы. Грюэль называет несколько имен, включая его знаменосца, сира де Бюиссона.

Что касается графа Филиппа де Шароле, то мы имеем пространное объяснение его отсутствия в бургундских хрониках. Они утверждают, что когда д'Альбре двигался к Артуа, он послал сира де Монгонье к графу в Аррас, чтобы сообщить ему о принятом решении сражаться с англичанами и попросить его от имени короля и коннетабля явиться на поле битвы. Шароле очень хотел участвовать, но его отец, герцог Иоанн Бургундский, сказал придворным своего сына, что ему нельзя разрешать вступать в бой. С этой целью они отвезли графа в замок Эйре близ Гента, куда д'Альбре снова отправил гонцов, в том числе гербового короля Франции. Графа держали в неведении о том, что происходит и когда состоится сражение, хотя некоторым из его домочадцев удалось тайно покинуть замок, чтобы принять участие в битве. Когда граф узнал, что отец запретил ему ехать, он "удалился в свои покои, заливаясь слезами ". [669]

Но правдива ли эта история? К тому времени, когда составлялись хроники, граф Шароле стал герцогом Бургундии Филиппом Добрым. Вероятно, он чувствовал необходимость оправдаться за свое отсутствие в битве, особенно в свете его союза с англичанами с момента, когда он стал герцогом в 1419 году, и до его примирения с Карлом VII в 1435 году. Лефевр заканчивает свою версию истории следующим замечанием: "Я слышал, что граф, даже когда ему исполнилось 67 лет [это было в 1463 году], все еще досадовал, что ему не посчастливилось участвовать в битве, независимо от того, выжил он или был убит в ней". К тому времени, когда были написаны эти рассказы, его отец был уже давно мертв, и поэтому было удобно возложить вину на него. Согласно тексту писем герцога Иоанна, приведенных в хронике дез Юрсена, его отец ранее сказал Карлу VI, что позволит сыну выступить на поле боя с максимально большим войском. [670] Это делает возможным, что объяснение отсутствия графа Шароле правдиво, и что герцог передумал, или же всегда не хотел, чтобы его сын участвовал в сражении.

Герцог Иоанн хорошо знал ужасы войны, поскольку он участвовал в сражении при Никополе в 1396 году, где попал в плен и был освобожден только два года спустя. Возможно, он не хотел рисковать жизнью своего единственного сына, которому на момент Азенкура было всего девятнадцать лет. Что касается отсутствия самого герцога Иоанна, то король и дофин в письмах, разосланных 31 августа, просили его не присутствовать. Хотя есть признаки того, что герцог готовился отправиться с войсками, нет никаких свидетельств того, что этот первоначальный приказ был когда-либо отменен. Таким образом, отсутствие герцога не обязательно было вызвано его собственным выбором, а стало результатом продолжающегося недоверия к нему при королевском дворе. Что касается графа Шароле, "Journal d'un Bourgeois de Paris" отметил, что 20 октября французские сеньоры услышали, что англичане движутся через Пикардию, "и мой господин де Шароле так сильно их теснит". Поскольку этот рассказ был написан только в 1440-х годах пробургундским автором, это может быть просто лестью тогдашнему герцогу Филиппу. Если это правда, то также возможно, что граф отправился в путь, но получил приказ вернуться от своего отца, или же передумал сам.

Тем не менее, при Азенкуре было много сторонников герцога. Об этом свидетельствуют имена погибших. Было убито не менее двадцати двух командиров из бургундской группировки, включая Жана, сира де Круа и де Ренти, одного из фаворитов герцога. [671] Были убиты два брата герцога, герцог Брабантский и граф Неверский. Поэтому нельзя сказать, что армия была "арманьякской" по составу. В битве участвовали многие союзники герцога в Пикардии и в землях, прилегающих к его владениям. Некоторые хронисты отводят большую роль графу Невера, тем самым выдавая свои бургундские симпатии. Например, в "Chronique de Ruisseauville" утверждается, что он выступил против англичан вскоре после того, как они перешли Сомму, но они прогнали его. Присоединился ли он к основной армии до 24 октября, неясно. Монстреле утверждает, что Бусико посвятил его и других сеньоров в рыцари накануне битвы, но поскольку ему было уже за двадцать, представляется маловероятным, что он еще не был посвящен. Позднее хронист добавляет, что герцог Орлеанский был так же посвящен накануне битвы. Истинность этого факта также неясна, хотя посвящение в рыцари перед сражением было обычной французской практикой. Ришмон был посвящен в рыцари перед штурмом Суассона в 1414 году. [672] Нет свидетельств о том, что перед битвой были посвящены в рыцари англичане.

21 октября сын графа де Невера был крещен в Кламеси, который находился недалеко от Везелей. Присутствовал дядя ребенка, герцог Бургундский, а также, вероятно, его отец. Поэтому возможно, что граф прибыл только 24 октября. Это может объяснить комментарий в "Le H'eraut Berry" о том, что когда д'Альбре и другие обсуждали английские предложения накануне битвы, они "уже отправили людей искать Невера, а также Орлеанского и Брабантского". Согласно Динтеру, Антуан, герцог Брабантский, утром в день битвы все еще находился в Ленсе, и ему оставалось проехать 48 км. Он выступил так быстро, как только мог, и прибыл во время битвы, но многие его войска следовали медленнее и поэтому не достигли Азенкура. По словам Ваврена и Лефевра, у него даже не было всего снаряжения, поэтому он взял знамя у одного из своих трубачей и проделал в нем дыру, чтобы использовать его в качестве сюрко.

Еще одним человеком, упомянутым в Руанском плане сражения, который не участвовал на битве, был Таннеги дю Шатель. Вероятное объяснение его отсутствия — необходимость обеспечить надежную оборону Парижа, поскольку существовало опасение, что герцог Бургундский может воспользоваться отсутствием короля и дофина и двинуться на столицу. Нет никаких свидетельств того, что в битве участвовали войска из Парижа. Хронисты говорят о некоторых других случаях отсутствия и позднего прибытия к сражению. Хотя в Руане было решено, что Людовик, герцог Анжуйский, не будет лично участвовать в сражении, вероятно, из-за болезни мочевого пузыря, в "Chronique de Normandie" есть предположение, что он отправил отряд воинов, и что он достиг Амьена к четвергу 24 октября. Этот отряд отправился в путь на следующий день, но прибыл на место только после того, как все закончилось. Об этом также сообщает Монстреле, который говорит, что сир де Лоньи прибыл с 600 людьми герцога во время битвы. На расстоянии около лиги он встретил нескольких раненых французов, которые рассказали ему о происходящем. В результате он не стал продвигаться дальше.

Таким образом, мы можем быть уверены, что французам не удалось собрать такую большую армию, как они планировали. Более того, армия все еще собиралась по мере приближения времени битвы. Как мы увидим в следующей главе, есть основания полагать, что французы пытались отложить начало сражения в пятницу 25 октября, поскольку надеялись, что к этому времени успеет прибыть больше людей. Это важно не только с точки зрения численности, но и с точки зрения командования. Руанский план предполагает, что главнокомандующим должен был стать герцог Орлеанский. Он должен был стать старшим представителем королевской семьи во время битвы. Однако он, вероятно, прибыл только 24 октября. В "Le H'eraut Berry" он прибыл утром 25 октября. Этот хронист отмечает, что "все утро бароны, рыцари и оруженосцы прибывали со всех сторон, чтобы помочь французам". Даже если большинство прибыло в предыдущий день, очень важно помнить, что французская армия состояла из различных групп войск, которые собрались вместе по случаю битвы. Армия, следовавшая за Генрихом по Сомме, была вместе уже несколько недель, но теперь к ней в последний момент присоединились многие другие отряды, прибывшие в ответ на разосланные обращения.

Такая ситуация была бы разрушительной и вряд ли способствовала бы координации командования в решающий момент перед битвой. Это также сильно контрастирует с положением англичан, поскольку армия Генриха была вместе на протяжении всего похода и поэтому имела более сильное чувство единства цели и взаимного доверия. Это было очень важно для установления дисциплины в боевой ситуации. В отличие от них, французам не хватало знания друг друга и чувства сплоченности. Кроме того, поскольку д'Альбре, Бусико и другие сеньоры ранее разработали план действий, о чем свидетельствует план BL, между "старым" и "новым" планами могла возникнуть путаница, ситуация усугублялась тем, что не все из тех, кто должен был играть свою роль в сражении, явились. Уровень тревоги был бы высок. Также могли возникнуть раздражение и гнев со стороны опытных командиров. Они так хорошо справились с преследованием английского похода, но теперь оказались вынуждены следовать изменениям в плане и подчиниться командованию королевского герцога, который до этого момента вообще не играл никакой роли в кампании. Различия во мнениях, о которых сообщает дез Юрсен и которые подразумеваются в "Religieux", необходимо рассматривать в этом контексте.