Чтение онлайн

Я закрыла глаза, вздохнула.

— Синьора, вам плохо?

Он поднялся, налил мне воды, протянул стакан:

— Все хорошо? Начнем?

Я кивнула, еще не веря в то, что сейчас услышала. Не может быть совпадений в городе, где всего лишь сто восемьдесят тысяч жителей!

— Скажите… Этот старик… он умер?

— Вы его знаете? — казалось, Ригини вот-вот меня раскроет.

— Нет, конечно. Жалко старичка! — чуть не ляпнула! Вот только мне еще не хватало приключений на пятую точку. Что я им расскажу? Что его дочь — воровка? Или о том, что он нагадал мне изнасилование по номерам машин?

Полицейский снова посмотрел на формуляр:

— Итак, вы обвиняете в принуждении к половым отношениям друга Энцо Массакра.

— Да. Мой муж тоже там был, но никак мне не помог, — я приложила ладонь ко лбу.

— А как зовут того мужчину, который… — он немного замешкался в поисках нужных слов, — который вынудил вас вступить в половые отношения?

Я собралась с духом:

— Поль… Монтанье.

— Он единственный виновник того, что с вами случилось?

— Да, — я пригубила из стакана. — Еще я видела, как они украдкой передавали что-то друг другу. Это только у меня муж забирал деньги из кассы. Тоже тайком.

— Скажите, вы совместно ведете хозяйство по закону?

— Нет. Это наследство. Бизнес только мой. Слава богу, хватило мозгов. И я не понимаю, на каких основаниях его опечатали?

— Вы уже сообщили об этом адвокату?

— Разумеется. Скажите, что ждет моего мужа? Или здесь снова рискую только я?

— Все проверим. Вы указали контактный телефон?

— Да. Могу идти?

Мы вышли на улицу. Мимо нас пронеслась скорая, а за ней и полиция, оглушая пронзительными сиренами. Когда мы сели в машину и Аня вырулила на центральную дорогу, я рассказала ей обо всем. В том числе сведения о человеке, который, очень вероятно, был Алексом.

— Где мне теперь его искать? И как найти девушку, что была с ним?

— Майн гот! Опять про бомжей!

Ее слова вслед за событиями ночи вывели меня из себя, и я вспылила:

— Вот что ты со мной здесь делаешь? У тебя ведь есть более достойное окружение! Жены высшего медицинского эшелона с насквозь пропитанными ботоксом мозгами! Заполняй свое пространство ими и считай, насколько они увеличили твой бюджет!

— Что? Безнадежный ты вариант, Ассоль! — с горечью бросила подруга.

— Тогда останови здесь. Дальше я пойду пешком. Лучше уж одной. Останови, сказала!

— Да пожалуйста! Вот и делай добро людям!

Я хлопнула дверцей и быстрым шагом пошла в сторону дома, вспоминая слова, которые говорила мне когда-то Сандра в гостинице. Про алгоритм жизни. О том, что выбор, который сделаю сейчас, определит мое будущее. Я вышла замуж за Энцо, потому что за меня выбрал мой страх. Страх остаться одной.

Вернувшись домой, я решила отыскать номер давнишнего бабушкиного друга, комиссара Риччи. Достала визитку, которая до сих пор лежала среди других в картонной коробке из-под сигар. «Комиссар Риччи, шоколад с фисташками, номер 0388584699».

— Синьор Риччи? Это Ассоль, помните? Фа-соль? — я уже представила его роскошные черные усы и как он мне улыбается. Интересно, он до сих пор носит светлый плащ?

— Здравствуйте, Ассоль. Как поживаете? — дружелюбно отозвался он.

— Если бы не опечатанная кондитерская в канун Дня влюбленных, было бы намного лучше.

— Не могу лично вам в этом помочь. Но есть телефон одного человека из налоговой.

— Я, собственно, не по этому поводу. Вы не знаете, где бы я могла найти близких Алекса Де Анджелис?

— Хм, сложно сказать. Разве он не пропал без вести?

— Столько всего случилось! После того, что произошло вблизи площади Святого Франциска лет двадцать назад, мы с бабушкой об этом и думать забыли. Вы, наверное, не помните? Тогда еще убили Винченцо, сына Дуччо Массакра?

— Дорогая Ассоль, вы правы, много времени утекло. Столько потом убийств случилось в нашем небольшом городе, — он затих, словно погрузился в воспоминания, и после паузы продолжил: — Нет, к сожалению, не помню. Могу я еще чем-то вам помочь?

— Спасибо. Но кондитерской уже занимается мой адвокат.

— Ну, будьте здоровы.

Может, он действительно не помнил, а может, просто не хотел ворошить прошлое. И Нино Фарина, возможно, не имеет никакого отношения к Алексу, раз Риччи говорит, его больше нет. Но чуйка с этим рассуждением не соглашалась. Что-то мне подсказывало, что совсем скоро я узнаю подробности того самого дня двадцатилетней давности. Да и Нино Фарина ведь тоже человек. А вдруг он самый одинокий старик на свете, у которого, помимо полоумной дочери, никого больше нет? Разве я не помогу ему? Он ведь меня предупреждал!

Я устроилась на стуле рядом с бабушкиной фотографией и принялась обзванивать все медицинские учреждения, чтобы узнать, не поступал ли к ним мужчина около восьмидесяти в тяжелом состоянии по имени Нино Фарина. Но ответ их был примерно один и тот же:

— Dispiace! Сожалею! Этот человек к нам не поступал.

Утро следующего дня я снова провела, обзванивая больницы и клиники. Адвокат просил его не донимать, ибо то, что у меня умирает бизнес, он прекрасно помнит по еще не оплаченным мною счетам.

Чтобы чем-то заняться, достала старый телефонный справочник, где среди прочих были и номера медицинских учреждений города. Благо, что это не Рим и не Милан. И даже не Флоренция.

Я выбросила из списка две самые дорогие клиники: вряд ли бомжа повезут туда. В городском госпитале один господин грубым голосом сказал, что у них такого добра слишком много, чтобы помнить всех поименно, и я могу сама убедиться, если приеду.

Пока добиралась, сгрызла себе все ногти от переживаний, прокручивала самые разные варианты, как встречу своего пожилого героя. Но меня ожидало разочарование в виде худощавого, седого и небритого цыгана, у которого от двойника Нино был разве что возраст.

После больниц и клиник я перешла к моргам. В одном из них женщина оказалась милой и ужасно разговорчивой. Не знаю, можно ли это назвать утешением, но она сообщила, что тысячи тел по всей Италии месяцами остаются припаркованными у них в морге, ожидая захоронения. Задача полиции — разыскать родственников, которые либо находятся вдалеке, либо просто не хотят оплачивать расходы на погребение. Однако в случае насильственной смерти все усложнялось тем, что требовалась еще и бумага с печатью мирового судьи.