Чтение онлайн

«Я считаю, что осознание своей национальности, своей неповторимости означает признание и принятие национальности других. С другой стороны, принимая другую культуру, можно и нужно оставаться верным своей идентичности. Примером является Сам Христос, который всецело принадлежал к еврейской культуре Своего времени».

Национальная идентичность издревле христианского народа в полноте осуществляется лишь тогда, когда она сочетается с христианским самосознанием человека и воспринимает идентичность другого как дар:

«Я думаю, что идентичность и инакость — два способа существования, которые не противоречат друг другу.

Если кто-то не знает, кто он, если он не познал себя глубоко, то он не может вести диалог с другими, он потерял себя уже в начале беседы. Моя идентичность как христианина и армянина настолько укоренена в моем бытии, что я могу мыслить только изнутри этой категории. Но моя идентичность сама включена в контекст более широкой идентичности — той, которую я называю Христовой идентичностью. Например, когда я молюсь с православным, католиком или протестантом, я никогда не ощущаю, что как армянин я отделен от другого человека: в этой общей молитве я выхожу за пределы моей идентичности, не теряя ее, а даже усиливая, ведь она расцветает в общей для нас Христовой идентичности, которая допускает признание различий, потому что они составляют часть Божественного творения».

И здесь опыт армян может прояснить пути решения проблемы глобализации. Современное западное общество совмещает в себе многие культуры. Должно ли это непременно означать уравнивание, исчезновение вековых цивилизаций? Армяне сумели сохранить древнейшее наследие своих предков, в то же время оставаясь открытыми по отношению к самым различным влияниям, которые они всегда оригинальным образом осмысливали и сочетали, рождая на свет нечто новое.

Армения в ходе истории была буферным государством, но она также была местом встречи Востока и Запада, Европы и Азии, христианства и ислама, и ее народ приобрел умение перенимать духовное богатство тех народов, с которыми он жил сообща (как в Армении, так и за ее пределами), и со своей стороны передавать им свои духовные и культурные ценности.

Такое равновесие между верностью своему культурному наследию (своей истории, языку, традициям) и открытостью по отношению к другим означает примирение универсальности со своеобразием. Именно в этом смысле следует понимать всегда неразделимый в Армении бином Церкви и нации.

Благая Весть Иисуса Христа, которая является вестью о спасении, обращенной к людям всех эпох и культур, находится в определенном смысле вне времени и пространства или, точнее, преодолевает эти, казалось бы непреодолимые категории нашей земной жизни. Именно по этой причине христианство, хотя оно и возникло в русле иудейской культуры и религии народа Израиля, было изначально обращено ко всем народам и по прошествии двух тысяч лет по-прежнему дает ответы на самые глубокие вопросы, которыми задается человек.

Универсальность вести Иисуса Назарянина потрясла Павла из Тарса, который восклицал: «Нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос» (Кол 3, 11). Сама притча о добром самарянине, рассказанная Иисусом для того, чтобы проиллюстрировать, «кто есть ближний», показывает, что христианство разрушает привычные представления об этнической и конфессиональной близости и создает братство, которое превосходит простую принадлежность к одной нации или Церкви.

Этого достаточно, чтобы понять, что нет ничего более противоположного христианской вести, чем узкий национализм, который абсолютным и безусловным образом превозносил бы один народ или одну расу. Следовательно, Церковь Христова не может иметь ничего общего с идеологиями шовинистического типа.

С другой стороны, главная тайна христианской веры, тайна воплощения Слова Божия, означает именно то, что Предвечный Бог вошел в историю человечества, во время и в пространство. Иоанн Богослов начинает свое Евангелие с возвещения этой главной истины христианства: Логос, вечное Слово, которое было у Бога и которое было Бог, стало плотью и обитало с нами. Эту тайну христиане самых различных Церквей переживают вновь в каждой евхаристии, поскольку глубинный смысл этого таинства в том, что Христос Воскресший, победив смерть и преодолев границы времени и пространства, присутствует здесь и сейчас. Армянская литургия в свойственной ей восхитительной манере подчеркивает этот необычайный опыт пением гимна перед чтением Трисвятого и пресуществлением хлеба и вина:

Христос явился к нам сейчас,

Он здесь, Бог Сущий, среди нас.

И вот звучит он, мира глас:

Настал святых приветствий час.

Едина Церкви ипостась,

Исполним целованья связь,

Вражда исчезла, а любовь,

На всех сошедши, излилась.

Служители, всеустно возгласите

Единосущно Божество,

Кого священнословят серафимы.

Именно потому, что во Христе Предвечный вошел во время и пространство, миссия Церкви состоит в том, чтобы воплотить универсальную весть Христа в конкретной исторической ткани жизни определенного народа и определенной эпохи. Христианская вера — это не отвлеченная доктрина, но программа реальной жизни. Она осуществляется внутри общины. Такая община, хотя и не должна ни для кого закрывать свои двери, может, однако, отождествляться с каким-либо конкретным народом. Отсюда исходит концепция национальной Церкви. Находясь в общении со всем остальным христианским миром, национальная Церковь являет собой как бы видимый аспект той единственной Церкви, мистического Тела Христова, которая всегда находится вне границ нации или культуры. В такой перспективе этническая культура становится выражением универсальной вести Христа в координатах конкретного времени и пространства данного народа.

Это учение о Церкви — общее для всех восточных Церквей, которые являются национальными. Но для Армянской церкви такое отождествление с нацией становится еще более сильным по причине выпавших на долю Армении испытаний. Находясь на самой границе христианского мира, Армения пережила владычество многих агрессивных по отношению к христианству народов. Начиная с арабского завоевания и до XIX века она жила в условиях почти полной изоляции, в окружении мусульманских стран. Это сплотило армян вокруг их Церкви, которая веками была единственным гласом народа перед завоевателями и власть имущими. Кроме того, Армянская церковь, присутствующая во всех уголках земли, по которым история рассеяла ее детей, разделяла и сейчас разделяет с ними трудную жизнь в диаспоре, одновременно обеспечивая им единство с землей предков и сохранение национального языка и культуры.

После падения армянского царства Багратидов в середине XI века, если не считать краткого и трудного республиканского периода в 1918-1920 годах, армянский народ обрел независимость на своей исторической родине только в конце XX века с распадом СССР. Единственным армянским государством за этот долгий период было Киликийское царство, расположенное вне пределов исконной Армении, которое закончило свое существование в XIV веке. Столь длительное отсутствие государственности привело к тому, что национальная Церковь стала единственным очагом, вокруг которого могли объединиться армяне. Вследствие этого многие задачи, выполнение которых народ обычно поручает государству, на протяжении всей истории Армении брала на себя Церковь.

К этому нужно добавить, что на Армянскую церковь неизбежно оказывала влияние жизнь, проходящая в тесном контакте с арабами и турками в исламских государствах — в большей или меньшей степени теократических; действительно, в исламе невозможно четкое разделение между духовным и мирским.

Как мы уже говорили, сам завоеватель Константинополя Фатих Мехмед II организовал жизнь различных этнических общин Османской империи так, что и к христианам (халкидонитам и нехалкидонитам) применялась структура теократического правления, свойственная мусульманскому государству: греческий и армянский патриархи Константинополя, называемые патриками, стояли во главе христианских миллетов соответственно «диофизитов» и «монофизитов». Будучи единственным главой всей армянской общины, которого признавало государство, патриарх имел важные юридические преимущества, фискальные и прочие привилегии, а также руководил гражданской жизнью армянских подданных империи.

Вследствие этих необычных обстоятельств епископы и католикос Армянской церкви заботились не только о духовном попечительстве паствы, но и выполняли социальную роль в обществе. Епископам диаспоры обычно поручалось руководство армянскими школами, библиотеками и так далее.

Это, с одной стороны, оправдывает огромный авторитет епископов в Армянской церкви, а с другой — объясняет, почему церковная иерархия (епископы и католикос) обычно избирается, причем большинство избирателей — миряне.