Чтение онлайн

В соответствии с приказами командующего Главной армией Вреде с 13 января отряд Шайблер распустил [527] . Шварценберг предписал К.Ф. Толлю отправить входившие в отряд Шайблера казачьи полки через Обиньи и Тиль-Шатель [528] в направлении на Дижон и добавил, что было бы хорошо, чтобы в их рядах было несколько офицеров, говорящих по-французски [529] . Казачьи полки были приписаны к дивизии И. Хардегга из I австрийского корпуса генерал-фельцейхмейстера графа И. Коллоредо-Мансфельда.

Дивизия фельдмаршал-лейтенанта И.И. Хардегг-Глаца унд им Макланде шла в авангарде I австрийского корпуса генерал-фельцейхмейстера графа И. Коллоредо-Мансфельда. 29 декабря 1813 г. эта дивизия вместе с корпусом находилась в районе швейцарского Биля. Отсюда она была направлена через Бом-ле-Дам, Монбозон и Везуль на Лангр [530] . К 3 января дивизия И. Хардегга выдвинулась до Пьеркур. 6 января I корпус, прошедший за две недели по территории Франции около 140-150 км и располагавшийся на тот момент в 40 км от Дижона в Сен-Морис-сюр-Венжан, получил приказ двигаться на Дижон. 8 января I корпус был в 12 км северо-западнее от Сен-Морис-сюр-Венжана, в Монтсожоне), а в полутора километрах от него, в Во-су-Обиньи [531] , расположилась дивизия И. Хардегга. Сюда и должны были прибыть два казачьих полка [532] .

Б. Блондо в своей диссертации, посвященной оккупации региона Рона - Альпы [533] в 1814 и 1815 гг., ссылаясь (впрочем, без всякой нужды) на мнение Рональда Зинца [534] , отмечает, что регион этот в 1814 г. был оккупирован преимущественно войсками австрийской империи: помимо австрийских немцев здесь были валахи, хорваты, венгры и представители других национальностей, входящих в состав австрийской империи, а также солдаты Гессена и других государств южной Германии. Отдельно Блондо акцентирует внимание на казаках: «Эти русские иррегулярные войска, которые олицетворяли в глазах местного населения само варварство, были также представлены в нашем регионе в 1814 г. Они были не очень многочисленны [535] , но тем интереснее констатировать заметный разрыв между их истинной ролью в армии во время этой кампании и их репрезентациями в редких свидетельствах населения об этих событиях» [536] . В сражениях же, которые вела дивизия И. Хардегга в 1814 г., полагает Блондо, «казаки почти не играли никакой военной роли» [537] .

Оставим до поры до времени события с участием казаков в департаментах Эн и Рона, которыми собственно и интересовался Б. Блондо, и обратимся к действиям дивизии И. Хардегга в междуречье Сены и Йонны в Регионе Бургундия, которые Блондо оставил без комментариев.

24 января Коллоредо отправил дивизию И. Хардегга в долину реки Армансон, к городу Монбару [538] , чтобы перекрыть одну из прямых дорог Дижон-Париж, а свой собственный авангард выдвинул к аббатству Сен-Сен [539] . 26 января И. Хардегг находился еще в 15 км к юго-востоку от Монбара, в Ализ-Сент-Рен. В рапортах Шварценбергу он жаловался на очень плохие дороги и трудности с перевозкой даже легкой артиллерии (3 пушки) [540] . Из Ализ-Сент-Рена И. Хардегг 27 января, двигаясь левее корпуса Коллоредо, перешел в Монбар. Монбар был занят частями под командованием французского бригадного генерала Ж.А.Ф. Алликса де Во, отступившим сюда из Флавиньи-сюр-Озена 25 января [541] . Но при приближении австрийцев Алликс ретировался и из Монбара. Заняв город, И. Хардегг на основании данных разведчиков рапортовал об эвакуации французов из Осерра и о передвижении их 1800 кавалеристов и пехотинцев в сторону Труа или Парижа [542] .

Из Монбара налево дорога шла на Тоннер и направо - на Шатийон-сюр-Сен. И. Хардегг двинулся на Тоннер [543] .

Тоннерские краеведы постарались историоризировать память о тех волнительных временах. Одним из таких любителей старины был Камил Руйе, который активно использовал в своей работе свидетельства очевидцев этих событий [544] . В конце 1990-х гг. внук Камила Руйе Франсуа Руйе решил опубликовать два документа из своего семейного архива. Во-первых, это дневник одного жителя Тоннера, некоего Жака Бенжамена Делагюпьера, повествующий о событиях в городе и округе с 28 января по 28 февраля [545] . Во-вторых - детальное описание бомбардировки и разграбления города 3 апреля, составленное его прапрадедом Камилом Дормуа в 1862 г. [546] При этом Франсуа Руйе в публикации перемежает текст дневника своими довольно вольными комментариями, выделяя их другим шрифтом. Книга Ф. Руйе «Казаки в Тоннере» помимо информирования нас о событиях в этом городе и его округе зимой 1814 г. также позволяет нам, оставив за рамками внимания малоценные комментарии Франсуа Руйе, проследить, как использовался этот дневник в работе Камила Руйе, что было пропущено, какие детали оставлены без внимания.

Делагюпьер начинает дневник 27 января с краткого обзора событий за последние 10 дней: известия о занятии противником французских городов поступали одно за другим. Вот Тоннера достигла новость о занятии 19 января авангардом австрийцев под командованием Морица Лихтенштейнского Дижона. Через день стало известно, что враг уже совсем близко: рассказывали, что в Лене [547] с 20 на 21 января ночевало от 400 до 500 австрийских кавалеристов. Слухи были противоречивыми: затребованная австрийцами контрибуция была небольшой, а вот вина и водки иностранцы выпили много. 7-8 австрийских разведчиков посетили близлежащую (в 6 км от Лене) коммуну Жиньи, а трое отправились за 4 км в Нисе. Мэров этих трех коммун заставили подписать бумагу, в которой они едва ли не благодарили императора Австрии за их освобождение [548] . В Танле, что уже в 8 км к востоку от Тоннера, австрийцы запросили рациона на 500 человек и лошадей.

С часу на час войска союзников ожидались в самом Тоннере: супрефект и сборщики налогов в час ночи с 21 на 22 января покинули город вместе со своими семьями, жители начали прятать наиболее ценные вещи и замуровывать входы в свои винные погреба: каменщики в эти дни были нарасхват [549] . Но в этот раз противник прошел мимо Тоннера далее на северо-восток - на Ле-Рисе [550] и Бар-сюр-Сен [551] . По слухам, в «замке» Вильдье [552] никакое замуровывание винных погребов не помогло: стены погреба разрушили, лучшее вино выпили, а замок пограбили [553] .

26 февраля около 6 вечера в Тоннере со стороны Труа была слышна канонада. Прошел слух, что противник движется на Труа и, возможно, откажется от дороги на Тоннер. Вернувшиеся 27 февраля в Тоннер супрефект и сборщики налогов на сей раз демонстрировали свою храбрость, нарочно прогуливаясь по улицам: ожидалось, что к вечеру прибудут пушки и войска из Сен-Флорентена. Однако вместо войск около 4 часов из Анси-ле-Франка [554] прискакал перепуганный жандарм, который якобы видел входящих в эту коммуну солдат противника, одетых в белые шинели. Супрефект, получив это известие, вместе с жандармами решил отбыть в Сен-Флорентен, но проведенная разведка установила, что в Анси-ле-Франке никаких австрийцев нет: это два крестьянина в белых накидках привели подковать своих лошадей...

И все же возвращение наполеоновских функционеров в город оказалось очень коротким: стало известно, что враг в Шаурсе, Оксоне, Эври [555] . С востока и юго-востока новости приходили все тревожнее: 27 января враг появился в непосредственной близости от Тоннера - в 40 км к юго-востоку в Монбаре, откуда двигался на Семюр, Нуайе и Тоннер. В Монбаре союзники потребовали от одного местного жителя, Годена, служить им проводником и показать «лучшие дома» в городе. И хорошо еще закончилось все в этот вечер не грабежами, а выпивкой в мэрии в компании главы муниципалитета, который, чтобы быстрее избавиться от таких гостей, дал им с собой еще две бутылки водки. А еще говорили, что где-то под далеким Осоном один охранник имел неосторожность выстрелить в приближавшегося противника, за что был арестован и приговорен к казни [556] .

...28 января в полночь генерал Жак Александр Франсуа Алликс де Во, граф де Фреденхаль получили приказ от военного министра герцога Фельтрского оставить Париж и немедленно принять командование 18-й дивизией, штаб-квартира которой находилась в Осерре. Командовавший гарнизоном в Осерре генерал-лейтенант граф Луи Лиже-Белэр [557] стянул сюда все воинские соединения французов из округи: в Тоннере, Аваллоне, Нуайе и Верментоне оставлены только посты жандармов. Супрефект Тоннера Лижере де Шазе остался ночевать в городе, приказав, однако, в случае опасности эвакуироваться на Осерр. Это он и проделал ранним утром 28 января вместе с другими представителями администрации, на сей раз оставив своих жен сторожить дома. На своем посту остался лишь мэр Тоннера [558] . По свидетельству Делагюпьера, оставленные в городе для наблюдения за противником французские жандармы в ночь с 27 на 28 января забаррикадировали те улицы, по которым предположительно союзники могли пройти в город. Но поскольку 28 января был базарный день, утром горожане баррикады эти разобрали [559] .

Первая встреча тоннерцев с противником произошла 28 января в полдень: едва представители администрации и жандармы покинули город, как здесь появились 24 кавалериста противника: 9 остановились на парижской дороге, 15 проследовали к мэрии, где потребовали встречи с мэром. Так, 24 человека заняли город с 4000 населением. Без всякого сопротивления со стороны местных жителей и насилия со стороны интервентов были произведены реквизиции (ткани, обувь, сахар, кофе, табак и т. п.), после чего этот отряд, захватив несколько повозок для реквизированных товаров, около 3 часов дня покинул город, отправившись выпивать и закусывать на соседнюю ферму [560] . «Здесь они пили водку и вино в свое удовольствие, и никто им не мешал и не противоречил, - записал Делагюпьер, - у местного кожевника они потребовали для себя перчатки, но заплатил 13 су за свою пару лишь один из них». Впрочем, сопротивления реквизициям никто из жителей не оказывал. В ответ и по отношению к населению не было никакого насилия. Все выглядело более курьезно, чем страшно [561] ...