Чтение онлайн

Наименьшая доля опрошенных на исследуемый вопрос выбирает ответ: «Разрешить глобальные межцивилизационные противоречия могла только мировая война, хотя фатальной неизбежности войны не существовало» – 21 % (2015 г.) и 18 % (2016 г.).

Наибольшая доля опрошенных на указанный вопрос выбирает следующие ответы: « Усиливаются противоречия между Тройственным союзом и Антантой, идет борьба за передел сфер влияния» – 51% (2015 г.) и 53 % (2016 г.). «Молодые промышленные державы, прежде всего Германия, стремились к переделу захваченных территорий» – 48 % (2015 г.) и 45 % (2016 г.). «Нарастают англо-германские противоречия (борьба за господство на море и новые колонии) – 36 % (2015 г.) и 39 % (2016 г.).

Таблица 2.

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ОТВЕТОВ НА ВОПРОС "ВЫДЕЛИТЕ НАИБОЛЕЕ СУЩЕСТВЕННЫЕ, НА ВАШ ВЗГЛЯД, СУБЪЕКТИВНЫЕ ПРИЧИНЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ. (УКАЖИТЕ 2-3 ПУНКТА)" В ГРУППЕ "СТУДЕНЧЕСКАЯ МОЛОДЕЖЬ"

всего кол-во опрошенных 1758

В представленной табл. 2, характеризующей распределение ответов на вопрос: «Выделите наиболее существенные, на ваш взгляд, субъективные причины Первой мировой войны» в рассматриваемой группе, позволяют сформулировать следующие положения.

Наименьшая доля опрошенных на исследуемый вопрос выбирает ответ: Для «России, кроме имперских притязаний, серьезных оснований для вступления в войну не было » – 38% (2015 г.) и 37 %(2016 г.).

Наибольшая доля опрошенных на указанный вопрос выбирает следующие ответы: «Все зависело от позиций высшего военно-политического руководства ведущих держав, прежде всего Германии, Великобритании и Франции» – 52 % (2015 г.) и 56 %(2016 г.). «Решающую роль сыграла победа "партий войны" в правящих кругах западных держав (прежде всего Германии, Великобритании, Австро-Венгрии и Франции» – 44 %(2015 г.) и 47 %(2016 г.).

Следует отметить, что данные результаты в распределении ответов в определении приоритетных объективных и субъективных причин начала Первой мировой войны, практически полностью соответствуют аналитическому рассмотрению выводов, следующих из историографических исследований.

Очевидно, что важно знать, правители каких стран первыми отдали роковые приказы, положившие начало войне. Как бы не оправдывали политику Германии и Австро-Венгрии сторонники "германофильской версии", даже они не могут отрицать, что именно правительство Австро-Венгрии с одобрения Германии отдало приказ начать военные действия против Сербии, а правительство Германии объявило войну России и Франции и приказало своим войскам без объявления войны вторгнуться в Бельгию.

Представляется возможным выделить два основных фактора, в наибольшей степени повлиявших на их решение: во-первых, представления о государственных интересах, а во-вторых, оценка военно-политической ситуации, сложившейся к лету 1914 г.

В правящих кругах Германии были уверены в быстрой победе над Россией и над Францией, которая приведет к гегемонии Германии в Европе. Такая уверенность, казалось, опиралась на очевидные факты: по развитию экономики, по численности и подготовке армии Германия превосходила и Россию, и Францию. Германский Генеральный штаб рассчитывал внезапным сокрушительным ударом разгромить Францию, прежде чем Россия успеет прийти ей на помощь. Как известно, немецкие и австро-венгерские предположения и расчеты оказались несостоятельными, но они легли в основу роковых приказов о начале войны.

Несомненно, экономические, политические, геополитические, социальные и иные противоречия толкали великие державы к войне друг с другом. Поэтому можно сказать, что они являлись объективными, хотя и отдаленными, причинами Первой мировой войны. Однако непосредственной причиной этой войны стали субъективные факторы: воля, желания, расчеты правительств тех стран, где были отданы роковые приказы. Субъективные факторы оказались, таким образом, чрезвычайно важной причиной Первой мировой войны. Без их учета понимание причин войны было бы неполным и потому неверным 64 .

В памяти держав-победительниц из блока Антанты Первая мировая война занимает огромное место и в настоящее время является неотъемлемым элементом национального самосознания.

Для англоязычной историографии Великая война – одна из самых привлекательных тем исследований. Написаны тысячи книг, посвященных ее событиям. По разным оценкам, на английском языке опубликовано уже от 25 до 32 тыс. статей, трактатов и книг о Первой мировой войне 65 . При этом темпы издания литературы на эту тему особенно возросли в связи со 100-летним юбилеем.

Для данной историографии характерно обращаться к глубинным причинам войны, что особенно хорошо видно на примере учебной литературы, больше придерживающейся традиционных схем.

Важную причину войны исследователи видят в противоречиях между великими державами: в борьбе Великобритании и Германии за господство в военно-морском пространстве, в франко-германском соперничестве после войны 1870–1871 гг., в пересечении на Балканах интересов Турции, России и Австрии.

В некоторых исследованиях отмечается жесткая внешняя политика России, но не снимается ответственность с агрессивного австрийского и немецкого руководства 66 . Так, У. Маллиган признает, что мобилизация была для России вынужденной мерой, иначе она рисковала бы лишиться статуса великой державы 67 . Однако есть и те, кто считает Россию одним из главных провокаторов конфликта 68 . В качестве целей России, как правило, указываются стремление к экспансии на Балканах и захват Проливов.

Отметим, что М. Картер является типичным представителем сторонников версии, что Первая мировая война началась из-за недемократического правления трех монархов – Вильгельма II, Николая II и Георга V, империи которых соревновались и между собой, и с другими державами, наращивая военный потенциал и раздражая соседей. Николай II, например, по мнению М. Картер, виноват в том, что утратил контроль над армией, был далек от народа, в политике поддерживал связь только с правыми националистическими силами, допускал хаос в командовании и гражданском управлении 69 . М. Макмиллан считает, что российский император боялся показаться слабым, точно так же, как и Вильгельм II. Однако обе исследовательницы не склонны возлагать прямую личную ответственность на этих императоров, по их мнению, не желавших войны, но поддавшихся давлению своих военных 70 .

В последнее время все больше исследователей придерживаются точки зрения, что Первая мировая война произошла несмотря на почти всеобщее желание сохранить мир.

По мнению К. Кларка, начало войны стало результатом общей политической культуры, события же лета 1914 г. были не преступлением, а трагедией, поскольку ее инициаторы не представляли себе ужасов и последствий войны и не имели определенных целей 71 . Исходя из этого, нетрудно сделать вывод о бессмысленности войны и "абсолютной катастрофе", в которой нет победителей и побежденных, а значит, и об отсутствии виновных.

Для стран, потерпевших поражение в Первой мировой войне, характерны вытеснение катастрофы из коллективной памяти, желание забыть, отчеркнуть ее и противопоставить настоящему. А уделом историков этих государств являются анализ отрицательного опыта и поиск виновных в поражении.

Как отмечалось, в Германии после бурной дискуссии середины 80-х гг. утвердился ряд базовых на сегодня идей и подходов о происхождении и сущности той войны. В частности, более или менее признанным в научных кругах к началу XXI в. являлось утверждение Ф. Фишера о значительной ответственности Германской империи в развязывании Первой мировой войны и преемственности целей и методов внешней политики Второго и Третьего рейха 72 . Проблему характера Первой мировой войны Ф. Фишер поставил следующим образом: у Франции, Сербии, России эти цели были оборонительными, а наступательными были только цели Германии.