Чтение онлайн

Самолеты шли к городу двумя эшелонами в 20 и 15 самолетов с интервалами между ними в 15 минут. Бомбардировке были подвергнуты: аэродром, заводы N 43 и «Большевик». Заводским объектам нанесены повреждения.

9 бомбардировщиков с высоты 100 м бомбили аэропорт Бровары; сгорело 9 самолетов. 3 самолета бомбардировали аэродром Гостомель; разбит один СБ. Борисполь атакован 11 самолетами; потерь нет.

Атаками наших истребителей уничтожено три Ju88. Зенитная артиллерия пункта Киев выпустила 2142 снаряда — результатов нет. Наши потери: два И-16 сбиты в воздушном бою, пять самолетов сгорели, а 25 получили повреждения» [42].

Немецкий историк З. Радтке так прокомментировал события 25 июня:

«Части соединения утром совершили налет на авиабазы противника в окрестностях Киева. В то время как экипажи I/KG54 атаковали аэродром Гоголев, авиаторы II/KG54 взяли курс на Бровары. В Журнале боевых действий I авиагруппы указывалось:

“Девятка «юнкерсов» на аэродроме Гоголев бомбами и последующим обстрелом с малой высоты из бортового оружия уничтожила 12 советских самолетов и 15 повредила. Пять Ju88 2-го отряда после продолжительного пикирования сбросили бомбовый груз на стоянки четырехмоторных ТБ-3; из 50 машин примерно 30 было уничтожено”.

Над целью появилась группа советских истребителей, попытавшихся с ходу атаковать «юнкерсы», но германские экипажи сомкнули строй и отбили натиск, сбив пять русских. Несколько наших машин получили повреждения, вынуждены были прекратить выполнение заданий и вернуться.

На обратном маршруте три Ju88 атаковали аэродром Лемиполки пулеметным огнем; два русских самолета получили повреждения. Бомбы упали на транспортный состав и полевые позиции северо-восточнее Ковеля.

В течение некоторого времени экипаж унтер-офицера Геринга (Goehring) из 1-го отряда считался пропавшим без вести. Но впоследствии выяснилось: он сумел дотянуть подбитую истребителями машину (B3+MN) до расположения своих войск. Работающий мотор вибрировал от сильного перенапряжения, и летчик, опасаясь пожара, совершил вынужденную посадку в районе Замостья. Все члены экипажа невредимыми вернулись в часть.

Еще более серьезные повреждения получил Ju88 (B3+BM) из 4-го отряда, которым управлял унтер-офицер Герман (Hermann). В результате обстрела летчик совершил вынужденную посадку севернее Киева, и с тех пор о его судьбе ничего не было известно. С другого юнкерса видели, как авиаторы благополучно выбрались из поврежденной машины, но они ничем не могли помочь своим товарищам…» [43].

Бойцы и командиры на месте вынужденной посадки Ju88 из KG54

Вынужденную посадку «юнкерса» использовала советская пропаганда. Через два дня Совинформбюро сообщило: «25 июня вблизи Киева приземлились на пикирующем бомбардировщике «юнкерс-88» четыре немецких летчика: унтер-офицер Ганс Герман, уроженец города Бреславль в Средней Силезии; летчик-наблюдатель Ганс Кратц, уроженец Франкфурта-на-Майне; старший ефрейтор Адольф Аппель, уроженец города Брно в Моравии и радист Вильгельм Шмидт, уроженец города Регенсбурга. Все они составляли экипаж, входивший во вторую группу 54-й эскадры. Не желая воевать против советского народа, летчики предварительно сбросили бомбы в Днепр, а затем приземлились неподалеку от города, где и сдались местным крестьянам» [44].

Как доложил Сталину секретарь ЦК КП(б)У М.А. Бурмистенко, экипаж Ju88 захватили молодые колхозники села Глебовка Киевской области и передали в руки сотрудников «компетентных органов». В документах разведотдела штаба ВВС Юго-Западного фронта не удалось обнаружить протоколов допросов этих военнослужащих. В других же случаях начального периода войны офицеры НКВД неизменно спрашивали пленных: почему немецкие трудящиеся воюют против Советского Союза — государства рабочих и крестьян? Вопросы оставались без ответа. В этом смысле якобы подписанное пленными немецкими авиаторами воззвание выполнено в духе наших предвоенных лозунгов: «Братья летчики и солдаты, следуйте нашему примеру. Бросьте убийцу Гитлера и переходите сюда, в Россию».

Всего немцы признали потерю над Киевом 25 июня двух машин: Ju88A-6 N 2428 из II/KG54 и Не111Н-8 N 3980 из II/KG55. Последний, принадлежавший к весьма редкой модификации, был сбит над Куреневкой и упал в северной части города. Если принять во внимание, что третий поврежденный советскими летчиками бомбардировщик все-таки смог дотянуть до своих, то доклад штаба Киевского района ПВО вполне соответствует истине (один «хейнкель» приняли за «юнкерс»).

По нашим данным, в этот день наибольшие испытания выпали на долю летчиков 254-го иап. Часть была сформирована в середине июня 1941 г. и укомплектована в основном сержантами, только что окончившими летные школы. Их уровень подготовки командование признало неудовлетворительным и приняло решение оставить в полку «стариков», а молодежь направить в Конотоп для дополнительных тренировок. К моменту вражеского налета 25 июня на аэродроме Бровары стояло не только 28 И-16 из 254-го иап, но и множество самолетов ГВФ. Последние постоянно прибывали в Киев и буквально заполнили все летное поле.

Посты ВНОС отметили за день три налета на аэропорт Бровары: 21 Ju88, затем 13 Ju88 и, наконец, 9 Не111. Противник смог уничтожить или серьезно повредить шесть «ишаков». Вылетевшие по тревоге летчики Григорович, Бисьев, Сухоновский и Белоус заявили о трех сбитых в бою «юнкерсах». Ответным огнем противника был сбит и погиб лейтенант Сухоновский. Кроме того, тяжелое ранение осколком вражеской авиабомбы получил командир полка майор В.А. Валуйцев — его сменил Герой Советского Союза майор М.П. Петров [45]. Как видно из сказанного, в эти дни доклады об успехах в воздушном бою и советских, и германских авиаторов были сильно преувеличенными.

В дополнение к донесению отметим, что атаки люфтваффе привели к большим жертвам. На территории разрушенных цехов авиазавода погибло 38 рабочих и служащих, а 78 человек получили ранения. В Броварах наряду с обслуживающим персоналом аэропорта пострадали курсанты дислоцированной здесь учебной эскадрильи — немцы обстреливали их из пулеметов с высоты 100 м. Наиболее значимой целью для врага являлся аэродром Гоголев, где базировалась большая часть 14-го тбап. Примерно 30 огромных кораблей успели рассредоточить на летном поле, но их прикрывали лишь несколько пулеметов на краю поля. В двух заходах германские экипажи сбросили 36 бомб с высоты 200–300 м, в результате чего один ТБ-3 сгорел, еще два получили повреждения.

Почти с тем же результатом они действовали по аэродрому Борисполь — от взрывов 117 бомб, сброшенных 23 «юнкерсами», были разрушены два склада, сгорел один ТБ-7 N 4220 (командир О.М. Макаренко), хотя, казалось, в этих гигантов трудно не попасть [5] .

«Можно сделать вывод, — говорилось в кратком отчете о боевых действиях 14-го тбап, — что немцы бомбят плохо, воровато, крадучись, они дрожат за свою шкуру и не могут прицельно сбросить бомбы» [46].

Не слишком меткое бомбометание с немецких самолетов тем не менее нанесло значительный ущерб. Серьезно пострадал парк гражданской авиации. По мнению начальника штаба Киевской зоны ПВО майора Пеньковского, неудовлетворительно действовали зенитчики и части 36-й иад — в ходе одного из вылетов они сбили свой ТБ-3. Все же налеты на приграничные аэродромы принесли немцам несравнимо больший успех, что можно объяснить отсутствием у наших войск вблизи границы дисциплины и порядка, а также организованного противодействия противнику.

Указания о необходимости повышения бдительности в последние мирные дни перемежались с требованиями не допускать поводов для провокаций немцев на вооруженное столкновение с нами. Многие командиры Красной Армии были деморализованы витиеватыми приказами. Боясь строгих репрессий, они не предпринимали ответных действий против агрессора. В Киеве же все орудия сразу начали стрелять на поражение неприятеля.

Налет вражеской авиации выявил первых героев обороны Киева. Сотни горожан тушили зажигательные бомбы, оказывали помощь пострадавшим, следили за светомаскировкой. Появились убитые и раненые среди гражданского населения. На заводе «Большевик» от осколков вражеских бомб погибло 16 человек. Некоторые же поддались панике. Как доносил старший военпред авиационного завода N 43, их директор при первых разрывах вражеских бомб покинул предприятие и на личной автомашине ЗиС-101 скрылся на левом берегу Днепра, бросив своих подчиненных [47].