Чтение онлайн

Oттo Вейдингер

Полку СС «Дойчланд» также пришлось несладко. Практически весь день он сражался со 2-м танковым корпусом [764] генерал-майора А.Ф. Попова (корпус имел к началу сражения 155 танков, из них 87 — Т-34), частями 183-й стрелковой дивизии и 10-го танкового корпуса [765] . К счастью для немцев, ввод корпуса в бой был не до конца продуманным, части вводились в атаку по отдельности, по мере прибытия в исходные районы, причем сразу после 200-километрового марша. Первой в 12.50 перешла в атаку 169-я танковая бригада корпуса (30 Т-34 и 18 Т-70). Бригада атаковала в направлении совхоза «Комсомолец», высоты 258,2, Озеровский. С самого начала советские танкисты встретили упорное сопротивление эсэсовцев. Уже в 13.30 Хайнц Хармель остановил советскую атаку. Командир 1-го батальона Отто Вейдингер был ранен осколком снаряда, но остался в строю. Советские танкисты действовали нерешительно и безынициативно. Задень боя бригада потеряла по три Т-34 и Т-70 и не добилась никакого результата [766] .

По схожему сценарию развивались действия и других частей 2-го танкового корпуса. 15-й гвардейский тяжелый танковый полк, укомплектованный «Черчиллями», даже не смог толком перейти в атаку — уже при выходе с исходных позиций он подвергся авиационному налету, два танка сгорели от прямых попаданий авиабомб, а два были подбиты. На этом участие полка в бою 8 июля закончилось.

Наибольшие проблемы полку СС «Дойчланд» доставила 26-я танковая бригада (34 Т-34, 19 Т-70) 2-го танкового корпуса, атаковавшая Тетеревино. К несчастью для советских танкистов, в Тетеревино находился поврежденный «Тигр» № 1322 унтершарфюрера СС Франца Штаудеггера из роты «Тигров» «Лейбштандарта». По данным В. Шнайдера, Штаудеггер огнем своего «Тигра» практически в одиночку отразил две советские танковые атаки, подбив 17 и 5 танков соответственно [767] . После этого у него закончились боеприпасы, и он покинул хутор. На поле боя остался 3-й батальон полка СС «Дойчланд», занимавший позиции по обе стороны железной дороги у Тетеревйно. Этим не преминули воспользоваться советские войска.

О дальнейших событиях в сводке дивизии отмечалось: «15.20. Начинается вражеская танковая атака у Тетеревино (южное). Севернее противник пытается добиться успеха атаками пехоты. В ожесточенных боях неприятель повсюду отражен. Противник поддерживает свои атаки крупными силами авиации. Наша авиация была связана боями на других участках и могла лишь временами поддерживать нашу тяжело сражающуюся пехоту. Потери врага в танках высоки» [768] . Немцы немного поспешили с победными реляциями, как раз где-то в 15.20 26-я танковая бригада (34 Т-34,19Т-70) наконец овладела Тетеревино, потеснив батальон. В 15.25 Вернер Остендорфф (начальник штаба корпуса) отдал приказ о немедленной контратаке с целью вернуть Тетеревино. Сделать это было не так-то просто. В 15.30 штаб «Дас Райх» доложил об атаке 40 танков при поддержке пехоты на широком фронте из района Тетеревино на запад. Прорыва эсэсовцы не допустили, и в районе Тетеревино советская атака была отражена. В 16.00 из штаба дивизии пришло сообщение, что из района Собачевский три вражеских батальона атакуют в направлении на Лучки (южные). Далее следовало: «У Тетеревино следует ожидать новой атаки». Прогнозируемая атака не заставила долго себя ждать. Около 16.00 красноармейцы при поддержке танков сумели прорваться на левом фланге 3-го батальона и устремились в глубь немецкой обороны. Командир 10-й роты гауптштурмфюрер СС Густав Шрайбер вовремя распознал всю опасность ситуации и во главе одного взвода решительно контратаковал. После жестокого боя противник был отброшен. Развивая успех, Шрайбер по собственной инициативе продолжил атаку. Стремительным ударом гренадеры ворвались на советские позиции и захватили их в рукопашном бою. При этом эсэсовцы захватили весьма выгодный рубеж, откуда могли легко нанести противнику дополнительные потери. Но самое главное, позиция, которую захватил Шрайбер, в последующие дни послужила стартовой площадкой для атаки дивизии СС «Лейбштандарт» на Прохоровку [769] . За эту акцию 11 июля 1943 года Хармель представил Шрайбера к Рыцарскому кресту (награжден 30 июля 1943 года).

Хайнц Хармель, Гюнтер Вислицени, Густав Шрайбер

Но что интересно: несмотря на плохую организацию ввода 2-го танкового корпуса в бой и отсутствие взаимодействия с соседними частями, атака почти полутора сотен танков и их местные успехи у Тетеревино сразу встревожили Хауссера. Ведь если для отражения ударов 2-го и 5-го гвардейских танковых корпусов вполне хватало штурмовых орудий, противотанковой артиллерии и авиации, то теперь, после получения сначала донесения разведки о сосредоточении танковых сил перед левым флангом «Дас Райх» (уже в 13.15 в сводке «Дас Райх» отмечалось: «Центр тяжести вражеских атак находится у Тетеревино (северное) — Калинина — Нечаевки. Разведка на участке Псёла докладывает о длинной вражеской колонне, подходящей со стороны Прохоровки» [770] ), а затем о переходе их в наступление, Хауссер приостановил наступление боевых групп корпуса на Кочетовку и Сухо-Солотино. Кроме этого, в 16.45 Хауссер отдал приказ дивизии СС «Тотенкопф» немедленно направить танковый батальон и разведывательный батальон в район Лучки (южные) в качестве корпусного резерва. Командиру дивизии Максу Симону предписывалось немедленно явиться на командный пункт «Дас Райх» для координации действий. Хотя ввод в бой этой группировки должен был быть только по приказу командования корпуса, но допускались «местные сосредоточения», причем по приказу командира «Дас Райх» Крюгера.

В 17.00 был отдан приказ дивизии СС «Дас Райх» повернуть танковый полк перед Кочетовкой назад, чтобы нанести удар по танкам севернее Тетеревино. Танковый полк фон Райтценштайна, выведенный с фронта у Кочетовки, сыграл важную роль в оборонительных боях 8 июля. Искусно маневрируя, эсэсовские танкисты вышли во фланг и тыл частям 2-го танкового корпуса, атакующим Тетеревино. Одним из отличившихся в бою был шарфюрер СС Вилли Каупа, из 6-й танковой роты. Прикрывая фланг роты, Каупа отбил вражескую атаку, подбив пять танков [771] . Одновременно против танков севернее Тетеревино были брошены четыре группы «Штук», две боевые группы «охотников за танками» Hs-129. В 17.50 советские танки прорвались в полосе 2- го батальона полка СС «Дойчланд». 3-й батальон Гюнтера Вислицени начал контратаку. Восточнее Тетеревино (южное) была отбита атака 30 танков, которые повернули на юг [772] .

Одним из героев сражения у Тетеревино стал командир 12-й артиллерийской батареи оберштурмфюрер СС Герберт Хоффманн. Его батарея оказалась на одном из самых опасных участков. Умело направляя огонь своих четырех 100-мм орудий, Хоффманн способствовал тому, что слабые пехотные силы немцев смогли противостоять наступающему противнику. В один из моментов боя красноармейцы приблизились к наблюдательному пункту Хоффманна; последнему пришлось с винтовкой в руках драться с врагом в рукопашной. В этом бою Хоффманн был ранен в голову, и его вывезли в тыл. Однако ранение оказалось нетяжелым, и вскоре он вернулся в строй.

К концу дня части 26-й танковой бригады подверглись интенсивному налету немецкой авиации и в беспорядке отошли в северном направлении. На поле боя осталось дымиться 12 Т-34, девять Т-70, пять Т-34 было подбито, а о местонахождении 12 Т-34 и 10 Т-70 командование бригады не имело ни малейшего понятия [773] .

Начальник разведки 2-го танкового корпуса Е.Ф. Ивановский написал в своих мемуарах о боях 8 июля: «То тут, то там огневой бой превращался в таранный, танки сходились вплотную, сшибались броней, лезли друг на друга. И уже не только стороннему наблюдателю, а и видавшему виды фронтовику могло показаться, что схватки лишились управляемости, что они подвластны только стихии, нагоняющей с обеих сторон стальные валы танков» [774] . Здесь важно учитывать, что со стороны «Дас Райх» ни о каком «стальном вале танков» речь даже не шла, а танковый полк дивизии вступил в действие против 2-го танкового корпуса лишь после 17.00 (отдельные танки, например тот же «Тигр» Штаудеггера», или самоходки большой погоды сделать не могли). Отметим, что до танковых таранов дело, скорее всего, не доходило, а немцы, как всегда, мастерски реализовали преимущества своей бронетехники.

Командир танка на боевом посту

Все приказы Ватутина своим генералам «топтание на месте прекратить и стремительно наступать» [775] разбились о стойкость танкистов, самоходчиков, гренадеров, саперов и артиллеристов дивизии СС «Дас Райх». Большую поддержку эсэсовцам оказал 8-й авиационный корпус Люфтваффе, в боевом журнале которого о боях 8 июля отмечалось: «Особенного эффекта удалось добиться вечером при поддержке дивизии СС «Дас Райх» — русские отступили, отведя в тыл танки» [776] . Новые противотанковые самолеты Hs-129 показали свою высокую эффективность в борьбе с советскими танками, отчитавшись в уничтожении 84 из них и в повреждении еще 213 без потерь со своей стороны. Впрочем, все современные исследования показывают, что эти данные сильно были завышены немецкими авиаторами. Как бы то ни было, но командование 2-го танкового корпуса СС выразило благодарность летчикам: «Впервые в военной истории вражеская танковая бригада была уничтожена авиацией без какой бы то ни было помощи наземных войск» [777] .

Тяжелые потери и полный провал контрудара дезорганизовали советские части. Дошло до того, что вечером 8 июля танковая бригада 2-го танкового корпуса в течение целого часа штурмовала высоту 258,2 (полкилометра севернее Тетеревино), которая к этому моменту занималась частями 183-й стрелковой дивизии. В результате боя имелись потери с обеих сторон [778] . В конце дня 2-й танковый корпус закрепился в районе совхоз «Комсомолец», восточнее Тетеревино, высота 258,2.

Таким образом, днем 8 июля дивизия СС «Дас Райх» приняла на себя основной удар трех советских танковых корпусов — 2-го и 2-го и 5-го гвардейских. В вечерней сводке в штаб армии Хауссер докладывал: «Неприятель наступал в течение дня 8 июля сильными танковыми соединениями с северо-востока, севера и северо-запада, а также глубоко на правом фланге. Намерение его, по-видимому, состоит в том, чтобы нанести удар во фланг корпуса и отрезать продвинувшиеся на север танковые силы. Следует считаться с продолжением сильных танковых атак с тех же самых направлений. «Тотенкопф» и находящиеся в обороне части дивизии СС «Дас Райх» удерживают свои позиции на западном берегу Липового Донца. Атака, предпринятая около 12.00 силами примерно 30 танков и пехоты из района Терновка — Вислое в западном направлении, была отбита. Далее, неприятель предпринял многократные сильные атаки в районе Петровский — Собачевский силами многочисленных танков, в ряде случаев с пехотою на броне. Прорвавшиеся танки врага в основном были уничтожены. Кроме того, противник предпринял энергичные атаки большими силами танков на Тетеревино с северо-восточного и северного направлений; все атаки до сих пор были отбиты. Часть танков прорвалась. Бои еще продолжаются» [779] .

Актуальность приобретает вопрос: сколько же советских танков было уничтожено эсэсовским корпусом 8 июля? Вопрос не случаен, поскольку данные по этому поводу весьма противоречивы. Так, Д. Лукас, ссылаясь на военный дневник корпуса, сообщает, что задень 8 июля 2-м танковым корпусом СС было уничтожено 290 советских танков [780] . Отечественный историк Л. Лопуховский приводит совсем другие данные, указанные в сводке корпуса. Согласно ей, за 8 июля корпус уничтожил 121 советский танк [781] . Правда, это были лишь предварительные данные. Ведь 11 июля 1943 года командир полка СС «Дойчланд» Хайнц Хармель подписал документ, согласно которому только в полосе полка СС «Дойчланд» за 8 июля было подбито 83 танка противника [782] . При этом из понятия «в полосе полка» не следует, что эти танки были подбиты именно солдатами Хармеля, иначе он бы, наверное, отдельно указал на это. Так что в это число вошли танки, уничтоженные, кроме как людьми Хармеля, также авиацией и соседними частями «Лейбштандарта». Важно отметить, что личному составу дивизии сообщили об уничтожении корпусом 168 танков противника 8 июля [783] . Также добавим, что, по данным российского историка М. Ходаренка, бронетанковые силы Воронежского фронта за сутки 8 июля лишились 343 танков и самоходок (из них 158 машин из состава 1-й танковой армии) [784] . Так что можно сделать вывод, что данные Д. Лукаса сильно преувеличены, а число, называемое Л. Лопуховским, — занижено.